Все считают, что больше всего я пекусь о тривиальных, мирских заботах, что свойственно женщине. Но я знаю, что Олбани относится ко мне и моим союзникам с пренебрежением, и, похоже, никто, кроме меня, не понимает, что я должна освободить из заключения тех, кто боролся за меня. Гэвин Дуглас все еще в тюрьме. Он должен получить свободу и то место, которое я ему обещала.
Верность моих сторонников не потерпит пренебрежительного отношения к ней. Они, как мои украшения, принадлежат только мне, и тот, кто пытается забрать их у меня, – вор.
Иногда мне кажется, что я должна тайком пробраться в Стерлинг, рискнув снова оказаться в осаде, только бы снова быть с моим мальчиком. Иногда я размышляю о том, что должна отправиться в Эдинбург и начать переговоры с герцогом лично. Но вот однажды в мою комнату, где я сижу в кресле возле камина, приходит лорд Дакр и приносит мне пачку писем.
– Давайте, – обрадованно говорю я.
– Здесь есть одно и от королевы. – Лорд протягивает их мне, показывая на королевский крест на одном из писем.
Я изображаю восторг и нетерпение, торопливо ломаю печать и принимаюсь за чтение. Мне нельзя показывать Дакру, как мне страшно увидеть строки, в которых Екатерина говорит, что наконец, после стольких попыток, она родила здорового мальчика. Если у нее родился сын, то мой Яков теряет право на английскую корону и у Генриха пропадает причина стремиться к нему на помощь. Я прикрываю глаза рукой, словно заслоняясь от тепла камина, и думаю, что это известие может стать худшим из всех, что мне довелось пережить в этом году.
И потом я понимаю, что Екатерина не справилась со своим долгом королевы. Господь не дал ей своего благословения. Хвала Небесам, она снова оплошала и сердце ее снова разбито. В самом низу письма ее рукой сделана крохотная приписка, которая заставляет меня улыбнуться.
– У нее родилась девочка.
– Прости ее Господи! Какая жалость, – искренне говорит Дакр, как сказал бы и любой англичанин. – Какое разочарование!
Я же думаю о том, что родила четырех сыновей королевской крови и один из них выжил, а у нее есть только дочка.
– Она собирается назвать ее Марией. Принцесса Мария.
– В честь ее вдовствующей сестры? – обрадованно спрашивает лорд Дакр.
– Сомневаюсь, – не выдерживаю я. – Особенно с тех пор, как она впала в немилость короля, выйдя замуж без разрешения. Имя выбрано в честь Богоматери, потому что после всех прошлых бед Екатерина захочет, чтобы у ее дочери была такая небесная покровительница. Мы должны молиться о том, чтобы малышка выжила, потому что пока ее детям этого не удавалось.
– А я слышал, что они очень дружны, принцесса Мария и королева, – замечает лорд Дакр.
– Не особенно. Кстати, теперь она графиня Саффолк.
– Здесь еще есть письмо от слуги вашего брата, – говорит Дакр. – Он написал и мне тоже.
– Можете прочитать свое письмо здесь, – разрешаю я, и мы ломаем печати и вместе читаем свои письма.
Именно этого письма мы оба так ждали. Шталмейстер Генриха докладывает, что направил за мной специальную повозку, с торжественным караулом, сменой лошадей, крытыми повозками для моих вещей и солдатами, чтобы я могла безопасно и с удобствами проехать по северным землям. Генрих своей рукой сделал приписку о том, что я должна выехать к нему немедленно.
– Что насчет Арчибальда? – спрашиваю я, улыбаясь мужу, входящему в комнату. Он встает за моим креслом, и я ощущаю, как его рука мягко ложится на мое плечо. Я горделиво выпрямляюсь, не обращая внимания на боль в бедре. Я знаю, что мы хорошо смотримся вместе, и вижу, что Дакр заметил силу Арчибальда и мою решимость.
– С радостью сообщаю вам, что ваш брат, король, прислал охранные грамоты для вашего мужа, – с улыбкой возвещает он. – Вы поедете в Лондон вместе и будете там жить как королева-регент и консорт. Ваш муж получит все причитающиеся ему почести и будет предшествовать всем, кроме королевы. Вы же, ваше величество, предшествуете вашей сестре, вдовствующей королеве Марии, и ее мужу.
– Ты своими глазами увидишь то, что я пыталась тебе описать, – говорю я Арду. – И увидишь мой дом и меня дома. А я представлю тебя брату. Мы будем идти следом за ним и его женой на общие ужины, и все вокруг, все остальные будут равняться на нас. Ты будешь величайшим мужем в Англии после короля, а я – величайшей женщиной после Екатерины.
Он обходит меня и становится рядом на одно колено. Когда его красивое лицо приближается ко мне, я не могу удержаться от того, чтобы не прикоснуться к его гладкой щеке. Боже, как он хорош. Я чувствую, как меня охватывает желание. Я столько дней была вынуждена пролежать без движения как бревно, а он просто сидел рядом, не решаясь коснуться меня, чтобы не причинить новой боли. Я так хочу снова стать его женой, его женщиной, его королевой, горделиво идущей рядом с ним.