Между мной и Екатериной пролегла глубокая пропасть. Она была щедра и добра ко мне, с тех пор как я оказалась в этих унизительных обстоятельствах, и ее нечистая совесть оказалась мне полезной, но именно эта женщина была причиной моего падения, и этого я ей не забуду и не прощу.
В день отъезда из Йорка в дверь моей комнаты раздается осторожный стук, затем она распахивается без моего разрешения. Я поднимаю глаза, чтобы увидеть, кто смеет входить в личные покои вдовствующей королевы без объявления, и вижу перед собой сжимающего шляпу в руках, улыбающегося и умопомрачительно красивого мужчину, моего мужа, Арчибальда.
Я вскакиваю на ноги, теперь я могу стоять, не боясь боли, и протягиваю к нему руки. В то же мгновение он оказывается на коленях у моих ног.
– Идите, – шепчу я фрейлинам, и они выпархивают из комнаты, закрывая за собой дверь. Тогда Арчибальд поднимается и заключает меня в жаркие объятия. Он целует мои глаза, губы, шею, я ощущаю жар его рук даже сквозь тугой корсет. Он склоняется и целует мою грудь, и я чувствую, как он раздевает меня.
– Идем, – только и могу я сказать, поворачиваюсь и веду его за собой в спальню. Я позволяю ему раздеть себя, словно я – простая крестьянка на сеновале. Он задирает юбки и входит в меня с той же страстью, которой мы пылали друг к другу в самом начале нашего романа, когда мы поженились и мечтали вместе править Шотландией. Это было блаженством.
Мы лежим рядом, в ворохе одежды и постельного белья. Солнце светит над нашими головами, и издалека доносится звон колоколов, призывающий прихожан на вечернюю молитву.
– Любовь моя, – сонно бормочу я.
– Моя королева, – отвечает он.
Я беру в ладони его улыбающееся загорелое лицо и целую его в губы.
– Ты пришел ко мне, – говорю я. – А я думала, что потеряла тебя навеки.
– Я не мог вас так отпустить. Вот так, без того, чтобы вы знали наверняка, что моя любовь пребудет с вами навеки, как и я. И эта любовь не иссякла.
– Я так рада, – тихо говорю я. Положив голову ему на плечо, я чувствую сквозь ткань его рубашки ровное биение его сердца.
– С вами хорошо обращаются? – воркует он. – Я вижу на вас прекрасное платье, и вы окружены фрейлинами и слугами.
– Обо мне заботятся, как должно заботиться об урожденной принцессе рода Тюдоров и королеве Шотландии. И Дакр – мой самый преданный слуга.
– Как и должно быть, – с раздражением говорит Ард. – А он передал вам деньги от вашего брата?
– Да, я снова богата. И все заверяют меня в том, что я непременно получу все свои драгоценности и имущество от Олбани. Не беспокойся за меня, милый, у меня всего в достатке.
– Слава богу. А когда вы собираетесь вернуться в Шотландию?
– Никто не знает. Сначала придется решить все вопросы с Олбани. Но Генрих говорит, что ни с кем не будет вести переговоров, пока не выслушает меня. И мы с Дакром составили целую книгу моих претензий к Олбани. Ему придется за все ответить, как и тем лордам, что поддерживали его. Мы с тобой будем отмщены.
Раздается стук в дверь, и слышится голос:
– Ваше величество, вы будете ужинать в зале?
С ленивой улыбкой я поворачиваюсь к Арду:
– Теперь все будут знать, что мы были в постели.
– Мы же муж и жена, – отвечает он. – Пусть они об этом узнают. Я даже могу сказать им, что буду спать в вашей постели сегодня ночью, если они пожелают знать.
– И каждую ночь всю дорогу до Лондона, – смеюсь я.
По его лицу пробегает тень.
– Не говорите об этом, любовь моя.
– Почему? – Теперь я снова встревожена. Позвав фрейлин, я велю им вскорости зайти и помочь мне одеться.
– Я не могу поехать с вами в Лондон. В Шотландии для меня ничего не изменилось, хотя вы теперь снова богаты и хорошо охраняемы. Только вот я все еще изгой и все еще скрываюсь в горах, спасая свою жизнь.
– Но ты можешь остаться со мной сейчас, и тогда ты тоже будешь богат и хорошо охраняем.
– Не могу, – почти нежно говорит он. – Я все еще нужен моим людям. Я должен вести их и защищать от ваших врагов.
– Так ты пришел попрощаться?
– Не смог удержаться, – шепчет он. – Простите меня. Мне не стоило этого делать?
– Нет, нет. Я рада даже короткой встрече, это лучше, чем ничего. Но Ард, ты уверен, что не можешь ехать со мной?
– Мой замок, земли и мои слуги, все это подвергнется опасности, если я не вернусь. Вы простите меня?
– Да, о да! Я прощу тебе все, что угодно. Мне только невыносима мысль о том, что ты меня покидаешь.
Он встает с кровати и натягивает старые, потертые до мягкости и изношенные долгими месяцами в седле кожаные штаны для верховой езды.