Он склоняет голову ко мне, будто собирается что-то прошептать.
– Я не забываю, кто вы, – говорит он. – Я был на вашей свадьбе, и я никогда не забуду вашего первого мужа, который был великим человеком. Но я не побоюсь вам сказать, что второй муж, которого вы себе выбрали, и в подметки ему не годится.
– Да как ты смеешь!
Он пожимает плечами. Кто-то кричит приветствие, и он сверкает белозубой улыбкой, когда кто-то из окна бросает ему цветок.
– Ваше величество, вас долго не было дома, и ваш красавчик муж теперь себе ни в чем не отказывает.
– Что ты имеешь в виду?
– О, да кто я такой, чтобы говорить о мужских изменах! А вы сами спросите его, признают ли лорды его руководство. Спросите, где ваши ренты? И где же это он жил, пока вы были в изгнании, и так ли тяжела была его жизнь? И спросите его сами, кому сейчас достаются лучшие куски со стола?
– Он жил в приграничных землях, – строго отвечаю я. – И я знаю об этом. Он был изгнанником, пока не смог договориться о помиловании с герцогом Олбани.
– О, герой, без всякого сомнения, ему стоит обзавестись собственным поэтом, как ваш первый муж. – Он взмахом руки приветствует стражу на стене Эдинбургского замка, чтобы они открыли нам ворота.
Однако ничего не происходит. Мы останавливаем лошадей и ждем. Мой шталмейстер выдвигается вперед и по моему сигналу дважды ударяет в ворота замка.
– Ее величество вдовствующая королева Шотландии, – кричит он.
Я горделиво выпрямляюсь в седле, ожидая, что мост опустится в любую минуту, но по-прежнему ничего не происходит. Я все еще улыбаюсь, думая о том, что скоро увижу сына, впервые за два года, когда Антуан произносит:
– Похоже, там возникли какие-то сложности.
Из специального прохода в воротах появляется начальник стражи, стягивая шапку, и низко кланяется сначала мне, потом Антуану.
– Прошу прощения, – говорит он. Ему явно не по себе. – Мне запрещено открывать ворота без письма с разрешением от совета лордов.
– Но перед тобой ее величество, мать короля! – восклицает мой шталмейстер. – А рядом с ней исполняющий обязанности регента!
– Я знаю, – говорит начальник стражи, отчаянно краснея. – Но без письма мне нельзя открывать ворота. К тому же в городе чума, и мы должны требовать от каждого въезжающего еще письмо от лекаря, в котором сказано, что человек здоров.
– Капитан! – кричит Антуан. – Это же я! Сопровождаю вдовствующую королеву. Ты что, закроешь ворота перед нами?
– Вам сюда нельзя без письма. – Капитан явно огорчен. Он кланяется мне, потом шевалье. – Простите, ваше величество, но я ничего не могу поделать.
– Какое оскорбление мне! – Я чуть не плачу от злости и разочарования. – Да я велю его казнить за такое!
– Он ничего не мог сделать, – говорит Антуан. – Давайте вернемся в Холирудхаус. А я распоряжусь, чтобы это письмо подписали и отправили нам. Так мы сейчас правим Шотландией. Все делается через клерков, только так можно сохранить мир: с помощью строгих правил и только с помощью специальных разрешений. Если бы мы не установили правила, то здесь бы шла непрекращающаяся война, как на границе, и все было бы разрушено. Я быстро получу разрешение. Я не подумал о нем заранее.
– Но мой сын ждет меня! Король Шотландии! Разве можно его разочаровывать?
– Ему скажут, что вы сразу приехали и что вы еще вернетесь. Я сам скажу ему это, когда увижусь с ним сегодня после ужина. И мы получим разрешение, чтобы вы могли приехать сюда завтра.
– Арчибальд никогда бы не позволил им закрыть передо мной ворота.
Антуан дипломатично промолчал.
Арчибальд ждет меня в моей приемной зале, прислонившись к трону. Как только я вхожу, он подходит ко мне и заключает в объятия. Он видит мое раскрасневшееся лицо и слезы и сразу же принимается меня успокаивать, шепча слова любви мне на ухо и уводя от людей, которые пришли, чтобы встретиться со мной: люди, живущие на моей земле и прошедшие ради встречи со мной долгие мили, просители со своими судебными делами, должники с просьбами и множество других людей со своими проблемами.
– Ее величество примет вас завтра, – объявляет он им через плечо и ведет меня в покои, мимо ожидающих меня фрейлин. Прямо в спальню. Он закрывает за нами дверь и развязывает мой плащ.
– Ард, я…
– Любовь моя.
Он аккуратно расстегивает мою бархатную шапочку для верховой езды и начинает вынимать шпильки из слоновой кости из моих заплетенных волос, и они водопадом падают мне на плечи. Словно не в силах сдержаться, он зарывается лицом в мои волосы и вдыхает их запах. Я мешкаю, потрясенная силой своего желания.