Однажды вечером, когда я пишу очередную порцию обращений, я слышу крик одного из стражников и внезапный бой колокола. Он бьет трижды, что означает, что к воротам приближаются три всадника, а не вооруженная армия. Я тут же молюсь о том, чтобы это оказался Генри Стюарт, возвращающийся домой, бросаю перо, набрасываю плащ и спускаюсь во внутренний двор. Двери в основной двор открыты, и пока я иду вперед, перед моими глазами распахиваются основные ворота без приказа начальника стражи, и все это сопровождается приветственными криками солдат.
Это удивительно. Они не стали бы так приветствовать Генри Стюарта, а кто еще мог приехать после наступления комендантского часа, я не представляю. Я тороплюсь пройти через двор, чтобы посмотреть, что за ночные гости к нам пожаловали, перед которыми наши ворота распахнулись настежь под приветственные крики охраны, и наталкиваюсь на огромного боевого коня и сияющую над ним улыбку моего сына.
– Яков, – только успеваю пролепетать я, и он натягивает поводья, спешивается и передает поводья конюху.
Он одет как простой бедняк, в коричневый шерстяной плащ и тартан коричневого и серого цветов на плече. Он опоясан широким кожаным ремнем с дешевыми ножнами, спускающимися на бедро, и огромным ножом в них. Однако на нем его дорогие сапоги для верховой езды, и он безошибочно сияет триумфом в улыбке.
– Я сбежал! – восклицает он, хватает меня в объятия и звонко целует в обе щеки. Затем он берет меня за талию и танцует со мной по двору. Его конь фыркает и подает в сторону от нас, когда мы все начинаем радостно кричать. – Я сбежал! Наконец-то. Я это сделал! Я сбежал.
– Но как? Как тебе это удалось?
– Он отправился к границам, чтобы наказать своих же мерзавцев, а я сказал всем, что собираюсь встать на рассвете, чтобы отправиться на охоту. Поэтому я рано пошел спать, как и все остальные. Джоки Харт и эти двое приготовили моего коня и кое-что из одежды и поклялись, что поедут со мной. Мы вывели коней из конюшни и были далеко на северной дороге еще до рассвета, пока они не поняли, что мы куда-то уехали.
– Он придет за тобой, – говорю я, бросив взгляд на юг, словно уже видела армию Арчибальда, марширующую к нам из Эдинбурга.
– Это точно. И он догадается, что я поехал к тебе. Давай войдем внутрь, закроем ворота и поставим стражу.
Он обнимает меня за плечо, и я велю зажечь свечи, пока мы проходим в зал. Постепенно дом просыпается вокруг нас, потому что половина людей спала на помостах в зале. Они все вскакивают и радостно кричат, что король здесь, сам король, он с нами, и его никто уже не захватит.
– Мы должны поднять королевский флаг, – распоряжаюсь я. – Тогда те, кто пойдет против нас, станут изменниками. А ты должен выпустить приказ, запрещающий кому-либо из клана Дугласа приближаться к тебе.
– Пишите, – говорит Яков. – А я подпишу и заверю печатью своего перстня.
– Ты привез его с собой?
– Он всегда со мной. У Арчибальда большая печать, но это – мое.
– И разошли призыв всем лордам, верным короне, чтобы они прибыли сюда, чтобы присоединиться к его величеству, – диктую я своему секретарю, который лихорадочно записывает под диктовку, держа свой письменный стол на весу, на ремне, перекинутом через шею, и пересыпая уже написанное песком, чтобы чернила скорее высохли. Я с восторгом смеюсь.
– Это похоже на подготовку к представлению, только на этот раз у нас уже есть все костюмы и мы точно знаем свои роли.
– И напишите в Эдинбургский замок приказ, чтобы выпустили Генри Стюарта, – говорит Яков.
Я поднимаю на него глаза.
– Или ты этого не хочешь?
– Хочу, конечно, но я думала, что ты возражаешь против моего брака.
– Я возражал против скандала, а не против брака, – говорит он с педантичностью, присущей молодым. – Это Арчибальд потребовал его ареста моим именем. Он хотел угодить твоему брату, а я не возражал, чтобы он подумал, что мы с тобой враждуем. Разумеется, я бы не выбрал для тебя Генри Стюарта, но его выбрала ты, а значит, его можно выпустить. И я сделаю его лордом. Откуда он, ты говоришь?
– Из Метвена. Он может быть лордом Метвен.
– Запишите, – со смехом говорит Яков. – Это будут мои первые королевские указы.
Эдинбургский замок,
Шотландия, лето 1528
Мы с триумфом въезжаем в Эдинбург, но это еще больший триумф, чем прежде. Лорды встречают нас у здания тюрьмы, люди бросают в нас цветы, льют ароматную воду из верхних окон и высыпают на центральные улочки, чтобы посмотреть на нас с Яковом, улыбающихся и принимающих приветствия.
Яков, их король, наконец-то начал править, а Арчибальд исчез из виду.