И следующим шагом он начинает угрожать нам через церковь. Он отправляет доктора Уэста с предупреждением Якову, что если тот нарушит соглашение о мире, то папа римский отлучит его от церкви и его душа отправится прямиком в ад. И он посмел сказать такое человеку, все устремления и помыслы которого связаны только с крестовым походом, который носит власяницу все сорок дней Великого поста и вериги вокруг пояса все время. Тому, кто постоянно помнит о своем грехе и настолько полон страха Господня, что отправляется в паломничество четырежды в году и никогда не приходит ко мне, когда я пребываю в уединении, без того, чтобы не провести всю ночь в молитвах. Это был очень жестокий, хорошо просчитанный ход, ударивший Якова в самое сосредоточие его страхов, и я тут же понимаю, кто его сделал. Только Екатерине я рассказывала о том, что Яков так печется о моей безопасности, только ей говорила, что он движим чувством вины. Только ей я рассказала о тех страхах, что доверил мне мой муж. И она взяла и использовала мое доверие против моего мужа, против нас. Я настолько потрясена подобным предательством, что мне становится невыносимо даже думать о нем.
Я бегу в комнаты Якова, не справляясь с яростью на вероломство Екатерины, и нахожу его счастливым и улыбающимся, за рабочим столом, на котором были разложены медные винтики и кольца. На его носу красовались комические окуляры. Он собирал таинственный инструмент, который, по его словам, мог сказать морякам в открытом море, в каком направлении находится север.
– Смотри, Маргарита, – говорит он. – Я его разобрал, теперь собираю обратно. Ты когда-нибудь видела такой крохотный компас? Правда, он удивительно красив? Он сделан в Венеции, разумеется, но я думаю, что мы можем делать такие и сами для своих кораблей.
– Яков, они говорят, что могут отлучить вас от церкви!
Он продолжает улыбаться и просто отмахивается.
– Они могут угрожать, сколько им будет угодно, – говорит он. – Пусть хоть подкупят папу римского, чтобы настроить его против меня. Но Бог и я знаем, что если бы твоего брата не раздуло от гордыни, как свинью от обжорства, то я был бы уже на полпути к Иерусалиму. Я не собираюсь опасаться мальчика, который отправляется на войну по требованию своей жены. И меня не пугают проклятья папы римского, которого он мог подкупить.
– Это все она, – не унимаюсь я. – В то время как я всегда выступала за дело мира, она стала служительницей войны.
Яков смотрит на меня поверх своих окуляров, но я вижу, что он меня не слушает.
– Да, да, ты наверняка права.
«Сестра моя Екатерина,
Прости мне мою прямоту, ибо я говорю, как все северяне: без утайки и оглядок на красивые фигуры речи. Если ты продолжишь настраивать Гарри на поддержку своего отца в его противостоянии с Францией, то выступишь против интересов собственного королевства, Англии. Франция – давний и добрый друг Шотландии, и в случае необходимости мы выступим в ее поддержку. Пожалуйста, не позволяй твоему отцу вбивать клин между нашими мужьями, Яковом и Гарри, потому что это будет не по-сестрински и не по-английски.
Да, и мне так и не доставили украшения, которые мне оставила моя бабушка, как и наследство, отписанное мне отцом. Эти вещи очень важны для меня, потому что мне важны и дороги люди, с которыми они для меня связаны. Их стоимость для меня не имеет никакого значения.
Мария уже получила свою часть наследства? А ты? Возможно ли, чтобы мой брат удерживал мою часть наследства? Мне не верится, что он мог пойти на это, как и в то, что ты могла это допустить.
Там есть гранатовая брошь, которая принадлежала бабушке и которую она отписала мне, как я знаю. Едва ли она будет нужна Марии, особенно теперь, когда она владеет самым большим рубином в мире. Я требую, чтобы эту брошь выслали мне. Я на этом настаиваю. Пожалуйста, будь же мне настоящей сестрой и настоящей королевой Англии: не допусти войны и отправь мне причитающуюся мне часть наследства. Я молюсь о том, чтобы ты поняла: это – твой долг. Я думаю, вполне понятно, что и Всевышний желает того же самого.
Она мне даже не отвечает. Она по-прежнему продолжает настраивать мужа на войну с Францией, и я по-прежнему не знаю, получила ли Мария свои драгоценности. Только когда наш посол ставит нас в известность о том, что армия Англии уже отбыла в сторону Франции, я понимаю, почему Екатерина вела себя именно таким образом. Только теперь мне стало ясно, ради чего она все это делала.