Этот дворец удобнее всех остальных, и нам в нем живется легко и приятно. Каждый день я хожу с сыном на озеро, иногда мы с ним катаемся там на лодке, и тогда я позволяю ему окунать крохотные ножки в воду. В озере полно рыбы: форели и даже семги. Его отец входит в холодные стремнины с копьем и удочкой и обещает мне на ужин свежую семгу. К королю присоединяются его помощники, и вместе, потому что этот вес не поднять одному, они приносят целую связку рыбы, переливающейся жидким серебром чешуи.
Вечерами я приглашаю Якова на верхушку башни над половиной королевы, где устроена крохотная комнатка, защищенная со всех сторон от ветра и дождя, на бокал вина. Оттуда открывался прекрасный вид на всю область Лотиан, и когда садится солнце, небо распахивается вокруг так, словно я превращаюсь в орлицу. А когда идет дождь или вокруг замка просто сгущаются тучи, я вижу огромные радуги, словно указующие дороги в рай.
– Я знал, что тебе здесь понравится, – с удовлетворением замечает Яков. – Когда я планировал эту комнату и строил ее, то все время представлял тебя такой, как сейчас: стоящей на вершине самой высокой башни своего королевства и любующейся им. Правда же, здесь ничуть не хуже, чем в Гринвиче?
– О, здесь совсем не так, как в Гринвиче, – осторожно отвечаю я. – Гринвич построен на ровном месте, на приливной реке. Дворец, созданный для мирных времен. Здесь же у тебя тоже возведен дворец, но он стоит на холме и защищен рвом и подъемным мостом. Перед Гринвичем стоит мраморный причал, повторяющий венецианские пристани, куда причалить может любой, и где двери не закрываются все лето. Это же место больше похоже на замок, чем на дворец.
По выражению его лица я понимаю, что он разочарован.
– Эти два места нельзя сравнивать, – уверяю я его. – В этом дворце у нас самые красивые комнаты, которые соединяются друг с другом анфиладами, и великолепный парадный зал. Все, кто там бывал, приходят от него в восторг. Здесь я могу гулять и кататься вокруг озера и по озеру на лодке, ты только взгляни на пристань, которую ты построил для королевского ботика! И если мне хочется поохотиться, то рядом есть парк, наполненный дичью. Этот дворец прекрасен! Наверное, он красивее всех остальных в Шотландии! А эта комната, которую ты построил для меня на вершине башни, – самая красивая комната из всех, в которых мне довелось побывать за всю мою жизнь!
– Я рад, что она тебе полюбилась.
– Я не могла в нее не влюбиться. Никто бы не смог ее не полюбить.
– Это хорошо. Потому что именно здесь мне придется тебя оставить. Завтра я должен отправиться в Эдинбург, – говорит Яков таким тоном, словно речь идет о незначительной поездке. – Там мы встречаемся с моими лордами и выступаем на Англию.
Я чувствую, как меня сковывает волна леденящего холода.
– Что? Так скоро? Вы хотите сказать, что отправляетесь на войну?
– Да, как велит мне долг.
– Но мир…
– Должен быть нарушен.
– А договор…
– Потерял свой смысл. Генрих лишил его смысла, когда схватил моих людей на море и попустительствовал разграблению наших земель своими лордами. Если бы мой флот захватил его на пути во Францию, мы бы уже воевали. А так они подождут, пока он не отправится в обратный путь, и перехватят его сразу, как он покинет французские гавани. Пока же мы нанесем быстрый удар по Англии.
Я закрываю глаза ладонями. Я же английская принцесса. Я прибыла сюда, чтобы предотвратить именно такое развитие событий.
– Муж мой, неужели нет никакого способа решить все мирным путем?
– Нет, потому что твой брат хочет битвы. Он молод и глуп, а я могу возглавить эту кампанию, средства на которую нам дают французы, и вернуть наши земли, показав соседям, что с нами придется считаться.
– Я так боюсь за вас!
– Спасибо. Сдается мне, что ты боишься за себя.
– И это тоже, – честно признаюсь я. – А еще за нашего мальчика.
– О нем я уже позаботился. – Он говорит так легко, словно мы обсуждаем вопросы хозяйства, а не его волю, которая должна быть исполнена после его смерти.
– Его наставником будет Уильям Эльфинстон, епископ Абердина.
– Но он же вам не нравится!
– Он лучшее из того, что у нас есть. Мне и не нужно, чтобы он во всем со мной соглашался. Вообще-то, меня не будет, чтобы с ним спорить.
– Нет, нет! Я не хочу сидеть тут и ждать вашего возвращения. – Я обвожу жестом крохотную комнатку. – Не хочу стоять тут и искать вас взглядом.
Он склоняет голову, словно в ответ на упрек.
– Я молю Всевышнего, чтобы ты, стоя здесь, увидела мое возвращение с триумфально поднятыми знаменами. Если же этого не случится, моя маленькая женушка, тебе придется справляться со всем самой.