– Как же я справлюсь без вас?
– Я уже назначил наставника для нашего сына, избрал совет лордов.
– А как же я? – Я слышу жалобу в своем голосе, капризы маленькой девочки из семейства Тюдоров, с ее вечным вопросом: кто здесь главный.
– А тебя я сделал регентом Шотландии.
– Не хуже ее. – Я не могу сдержать потрясения.
Он сухо улыбается.
– Да, не хуже ее. Я знал, что это будет твоей первой мыслью. Я ценю тебя так же высоко, как Гарри ценит свою Екатерину. Но я сделал это не ради того, чтобы сделать тебя равной твоей сестре, а потому что считаю, что ты можешь править этим королевством, растить нашего сына и защищать нашу Шотландию, Маргарита. Я считаю, что ты справишься. Тебе придется быть умнее твоего брата, но я думаю, что ты и так умнее его. Тебе придется стать такой женщиной, какой была твоя бабушка: верной только своему сыну и посвятившей свою жизнь тому, чтобы короновать его. По-моему, ты сумеешь с этим справиться. Не позволяй ничему отвлечь тебя от этой цели – ни тщеславию, ни похоти, ни жадности. Следуй моему совету, и ты исполнишь свой долг. Ты сможешь стать великой.
Его похвала ощущается как теплый ветер, дующий со стороны напоенного солнцем озера.
– Может быть, мне не придется этого делать, – робея, замечаю я.
– Я очень надеюсь, что до этого не дойдет.
Мы замолкаем, глядя на тихие воды озера, движущиеся по нему лодки и купающихся людей. Некоторые девушки гребут стоя, подоткнув юбки и взвизгивая, когда их настигают брызги от чужого весла. От них веет такой беззаботностью, и мне с трудом верится, что в этом мире может произойти что-нибудь страшное.
– А вот я не уверена, что справлюсь. – Я понимаю, как жалко это звучит, но ничего не могу с этим поделать. – Я не знаю, справлюсь ли я, если вы не вернетесь.
Он приподнимает мой подбородок так, чтобы я снова смотрела ему прямо в глаза. Я всегда ненавидела эту его манеру, когда он заставлял меня смотреть на него, словно я была какой-то крестьянкой, а он – моим всемогущим хозяином.
– Никто не знает, на что он способен, пока не приходит время себя проявить, – говорит он. – Когда мой отец был убит и я стал тем человеком, который отдал тот самый приказ, что лишил его жизни и сделал меня королем, я был уверен в том, что я на это не способен. Но я это сделал. Я научился это делать, я получил необходимый навык. Так что просто будь той, кем была рождена, и ты возведешь моих детей на престолы Шотландии и Англии. Или же будь глупой и потеряй все. Я считаю твоего брата глупцом, который потеряет все, что ему дорого, в погоне за тем, что ему недоступно. У тебя же может хватить мудрости сохранить то, что у тебя уже есть. Он же всегда будет ставить свои прихоти выше собственного королевства. Поэтому ты должна быть истинной королевой, а не рабой собственной глупости, как он.
Дворец Линлитгоу,
Шотландия, август 1513
Мне снятся кошмары. Я вижу, как Яков тонет, увлекаемый на дно волнами, а из его рта вырываются жемчужины. Я иду по берегу моря и зову его, а жемчужины хрустят у меня под ногами. Я сижу перед зеркалом, наблюдая за тем, как он застегивает у меня на шее роскошное бриллиантовое колье, которое сразу же превращается в жемчуга, как только касается моей шеи. Проснувшись в слезах, я говорю ему:
– Вы погибнете! Я знаю, что вы не вернетесь, и мне больше не суждено будет носить бриллиантов. Моей участью будет только вдовий жемчуг. Я останусь одна с сыном! И как же мне справиться со всеми опасностями и привести его к короне?
– Тише, – нежно говорит он. – Успокойся. Никому не избежать того, что предначертано.
Он церемониально прощается со мной, словно мы – король и королева из баллады. Он склоняет передо мной свою упрямую рыжую голову, на которую я кладу руку с благословлением. Затем он поднимается и целует мне руку, а я даю ему шелковый платок с вышитыми на нем моими инициалами, который он прячет у себя на сердце, словно это знак моей благосклонности, а он просто отправляется на турнир. На нем его лучший камзол, малиново-красный, на воротнике которого золотым шнуром вышито его имя, а грудь – его символами, чертополохом. Я сама вышивала его, и камзол выглядит прекрасно.
Отойдя от меня, Яков поворачивается и одним прыжком вскакивает на своего боевого коня. Он делает это как мальчишка, словно желая показать мне, что он так же молод и полон жизни, как мой брат. Он подымает руку, стража обступает его, и они отправляются в путь. Копыта сотен крупных лошадей бьют о землю в едином ритме, издавая громоподобный звук, и мне кажется, что это двигается один огромный зверь. Над всадниками поднимается облако пыли. Я жестом велю няньке увести нашего сына в детскую, а сама смотрю вслед мужу, пока они не скрываются из виду.