Морвель наклонился ближе, оказавшись так близко, что я чувствовала воздух, вырывающийся из его рта. Ни ухмылки. Ни привычной насмешки. Только сосредоточенность и ледяной взгляд, пробивающий до костей.
– Не ори, Смит, – прошептал он, напрягаясь всем телом.
Это не было похоже на то, что происходило в клубе. Нет, внешне всё выглядело также, но теперь я видела, что первокровный сделал это не из-за проверки, а по какой-то другой причине.
Грудная клетка дрожала от сдерживаемого напряжения. Я не двигалась. Даже не моргала. Руки всё ещё лежали на его плечах, но взгляд пытался найти причину, по которой он снова сделал это.
– Справа, – шепнул он, поднимая ладонь всё выше от талии к рёбрам, к плечам, к ключицам.
Резко втянув воздух, я неосознанно посмотрела туда, куда он не дал мне посмотреть.
– Сделай вид, что тебе приятно, – вновь отдал приказ он и склонился ниже, чтобы поцеловать прямо в открытый участок на шее.
Я откинула голову назад, как по команде. Податливо, как должна была бы отреагировать женщина, увлечённая мужчиной. На деле, я искала глазами хоть какое-то объяснение происходящему. И нашла.
Чуть сбоку, в полутени возле входа, стояли трое. Мужчины в дорогих костюмах. Они переговаривались между собой, бросая короткие взгляды в нашу сторону и пуская в воздух клубы едкого дыма.
Лиц было разобрать не получилось, только силуэты. Один из них указал подбородком на нас, и это движение отчётливо прочертили сигналы тревоги в моём мозгу.
Именно в этот момент губы Морвеля коснулись моей шеи. Там, где кожа особенно чувствительна, где проходит тонкая пульсирующая жила, где одно неверное касание и ты перестаёшь думать. В груди что-то сорвалось. Рваный вдох вырвался сам собой, слишком правдоподобный и настоящий. Почти как в реальности. Почти.
Я вцепилась в его плечи крепче, будто стараясь держать равновесие, но на деле, чтобы получше рассмотреть обстановку.
– Кто они? – произнесла я одними губами, едва шевелясь, стараясь не нарушать чужую иллюзию.
– Один из них с длинными волосами – друг Седрика Никсона, – прошептал Морвель, его губы едва касались моей кожи. – А остальные, скорее всего, его цепные псы.
– Они знают? – Я вкладывала в свой вопрос всё, что только могла. Знают ли они, что я из ИКВИ. Знают ли, что мы участвовали в поимке и задержании Никсона? Знают ли, что он в камере, но сказать ничего не может.
– Они точно в курсе, кто я, но тебя надо выгородить. Закрой глаза, Смит, я тебя поцелую, а потом ты уедешь отсюда…
7
Мне не следовало этого делать… Я бы мог найти сотню причин, почему целовать Меган – это плохая идея. Но вместо этого нашёл одну единственную, почему это показалось правильным.
Я должен был создать иллюзию, что она – обыкновенная девчонка, которую я подцепил в клубе. Если Паркер узнает в ней сотрудницу ИКВИ, то он не отстанет. Дружок Никсона такой же отбитый, как и он. Не удивлюсь, что он как-то связан с продажей людей на чёрном рынке, но, в отличие от троицы, Паркер достаточно умён, чтобы не отсвечивать.
Этот тип был в списке подозреваемых, которых нужно было проверить, и сейчас он был здесь. Остаётся только отправить Смит подальше отсюда и немного поболтать со старым другом.
Я видел, как она смотрела на меня. Взгляд колючий, растерянный и в то же время полный вызова. Она собиралась что-то сказать, я знал это наверняка. Слова уже подступили к её губам, и, будь у нас хоть немного больше времени, она обязательно бы возразила. Наверняка что-то едкое, с ноткой ярости и упрёка. Её пальцы всё ещё сжимали ткань на моих плечах, не столько из привязанности, сколько как попытка удержаться в пределах приличия и не врезать мне с размаху.
Но я не позволил. Просто наклонился ближе, прижав её к себе, заставляя чуть откинуться на капот спиной. Рыжая по-прежнему стояла, как вкопанная.
В первый раз я проверял её реакцию: хотелось убедиться, что она будет следовать любому моему приказу. Во второй – да, признаю, хотел вывести из равновесия, насладиться её злостью, подкинуть искру в упрямые серые глаза. Но сейчас не было времени для глупостей.
Паркер стоял у входа со своими дружками и, я уверен, что разглядывал меня. Как я не заметил его в клубе? И что он вообще здесь делал? Первокровные слишком гордые, чтобы зависать в подобных местах.