– Эй, народ, у нас тут новенькая! – затягиваясь, выкрикнул он, чем привлёк внимание остальных.
На меня тут же уставились любопытные, изучающие взгляды.
– Да ну нахрен! Тёлка из ИКВИ? – возомнивший себя футболистом мужик скривился так, будто мы с ним уже встречались.
На лбу у меня, ясное дело, не было написано, откуда я. Но предполагаю, что костюм выдал организацию. Такие разрабатывал только наш отдел и перепродажей не занимался.
Я не говорила, продолжая изучать реакцию на моё появление. Может, и не пригодится, но привычка – что поделать.
О принадлежности собравшихся я судить не могла. Все были в обычной гражданской одежде, ничем не выдавая себя.
– Реально, ИКВИ-то тут что забыли? – оставив сигарету недокуренной, парень бросил окурок в стену, отчего он на мгновение осыпался искрами. Он сделал три ленивых шага ко мне и остановился.
В росте он лишь немного превосходил меня, да и комплекция хоть и подтянута, но далека от спортивной. Сероватые, почти мышиного оттенка, волосы немного вились, открывая вид на выпирающие уши. Мысленно я решила назвать его грызуном.
– Так и будешь молчать? – с вызовом спросил мышонок.
Собравшиеся наблюдали за представлением с нескрываемым интересом. Очевидно, что они только и ждали, когда я отвечу. А я не хотела заставлять себя ждать, подошла ближе к парню.
– У меня официальное назначение, – ровным тоном ответила я, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы захлопнуть любопытные рты.
– Что? – скривился он, сплюнув себе под ноги. Я пробежалась взглядом по его футболке и потёртой джинсовой куртке. Внешность упорно отказывалась выдавать хоть какие-то его навыки.
– Удивительно, что с такими ушами ты так плохо слышишь, – медленно выдохнула я с самым искренним недоумением в голосе, будто это реально тревожило меня.
Кто-то из стоящих сбоку прыснул от смеха, но тут же кашлянул и отвернулся, встретившись с уничтожающим взглядом ушастого смельчака. Тот, впрочем, явно растерялся: то ли от того, что его не испугались, то ли от того, что его теперь будут звать ушастиком.
На лице парня проступили красные пятна, руки сжались в кулаки. Явный признак того, что в следующее мгновение он попытается напасть. Я никогда не переходила на личности первой и старалась не ввязываться в потасовки, но если кто-то из окружающих сам перешёл черту, то и не видела смысла отмалчиваться.
Жаль, что достойных соперников вербальной агрессии в моей жизни пока не было. Стоило мне только открыть рот и сказать что-то колкое, как следом сразу пытались ударить…
Вот и сейчас я собралась, готовясь дать отпор. Мышонок выпрямился, подался корпусом вперёд и напряг ноги, собираясь кинуться.
В его лице читалось то самое напряжение, которое бывает у тех, кто слишком уверен в своих кулаках и недостаточно – в голове. Уголки губ дёрнулись в кривом подобии ухмылки, и я почти услышала, как он ликует от того, что проучил девчонку с острым языком.
Я уже знала, как именно он попытается ударить. Видела это много раз: на тренировках и в реальности, где мужчин с хрупким эго всегда коробит, когда ты не сжимаешься в испуганный комочек.
Правое плечо напряглось – он будет бить от души, прямолинейно, без техники, зато с надеждой впечатлить собравшихся.
Выставив руки для захвата, я ожидала. В голове выстроился чёткий план действий: правая рука на его запястье, левая чуть в сторону, чтобы дёрнуть за локоть и вогнать его лопатками в пыльный бетон.
– Что вы вытворяете?
Я вздрогнула от неожиданности, резко разворачиваясь и влетела… в грудь, обтянутую тканью тёмной футболки, под которой угадывались очерченные мышцы. Поверх неё – кожаная куртка, явно видавшая лучшие времена: на боках потёртости, местами материал выцвел, будто от долгого солнца или постоянного трения. Взгляд упал вниз, на грубые ботинки со шнуровкой.
Под пальцами почувствовалась горячая кожа и глухие удары сердца. Никогда в жизни мне не приходилось одёргивать руку от чего-то обжигающего с такой заторможенной реакцией. Я скривилась на мгновение, уставившись на ладони, будто там реально могли оказаться ожоги.
Какого хрена подкрадываться почти вплотную?!
Подняв взгляд, я уже прекрасно знала, с кем столкнусь. Ледяные голубые глаза вцепились в моё лицо, рассматривая без единой эмоции. В отличие от других первокровных, с кем мне доводилось пересекаться, он явно не придерживался привычного для них образа.
Ни излишней холёности, ни аристократической выверенности. Светлые волосы, чуть длинноватые, небрежно спадали на виски и шею, будто он просто не считал нужным что-либо с ними делать.