Я перезнакомилась со всеми его друзьями-товарищами. Один из них успел бросить институт, отслужить в армии, попробовать свое дело открыть, прогореть и восстановиться в институте. Нам он казался жутко взрослым, ребята звали его «Дед» (может еще и за довольно интеллигентные усики с бородкой, никто из наших знакомых растительность на лице не поддерживал). И вот с этим Дедом мы соревновались в психологических тестах и баловались околофилософскими размышлениями. В те дни, когда мы с Эс только гуляли, я передавала приветы Деду. Раза три передала, на четвертый Эс мне недовольно буркнул: «Сама и передавай!». Я удивилась, а потом даже обрадовалась. Так как за пару недель ежедневного общения наши отношения в определенном смысле никак не продвинулись, поползновений так и не было. А тут хоть какой-то признак ревности. То есть я как бы не только друг-подружка, как мне уже начинало казаться. Приветы резко прекратила, за что была вознаграждена прекрасным настроением Эс и по выходным мы стали ходить по выставкам и иногда в кино.
Все мы тогда жили на стипендию и небольшие приработки, поэтому даже не ждала цветов и ресторанов. Да и наши дружеские отношения особо к этому и не вели. По вечерам суббот во всех общагах устраивали дискотеки. А я с детства обожаю танцевать. Это кайф в чистом виде, когда совсем не думаешь, как двигаться, а тело само выбирает движения. Что-то шаманское, а может что-то от ритуальных танцев индейцев или африканских племен? Мозг освобождается от мыслей, включается медитативное состояние, тело движется само собой, иногда подправляемое периодически опоминающимся мозгом.
В общем, танцевать я всегда любила и умела. И похоже, иногда это нервировало Эс. Так как многие хотели пригласить на танец именно меня. Он не растерялся и начал вытягивать меня с танцев. Иногда на «попеть под гитару». Да-да-да! Длинные пальцы – не просто так! Он прекрасно играл и на слух подбирал практически любую мелодию. А к тем, кто умеет грать хоть на чем-нибудь, у меня особое придыхание. Это был еще один гвоздь в гроб моей мнимой фригидности )))).
Однажды он вдруг решил, что нужно учить меня самообороне. Под предлогом: «Ну, ты же такая маленькая, тебя любой обидеть может». Ну, как бы я уже привыкла к традиционному причитанию мамы: «И в кого же ты у нас такая мелкая уродилась». И даже уже перестала воспринимать это близко к сердцу. Особенно после того, как услышала от одного мужчины сравнение высоких женщин с лошадями, на которых пахать нужно, а вот малышек нужно любить и беречь. Нет, против высоких я ничего не имею, их тоже можно и нужно любить (нечего на женщинах пахать!). По поводу своего роста я к тому времени уже совсем на заморачивалась.
Но про самооборону тоже как-то не думала. С детства около меня всегда были мальчики, которые защищали. А уж фраза: «Это хорошая девочка, ее обижать нельзя», эта фраза меня преследовала очень долго. Почти не удивилась, когда на первом курсе услышала ее в исполнении пятикурсниц, к которым нас с подружкой подселили через полгода обитания на полу у однокурсниц. Изначально нас подселили к двум дамам лет 20-ти. И да, к двадцати годам это были уже вполне себе потасканные дамы. К ним постоянно ходили какие-то мужчины. Так что нам хватило пары дней, чтобы забрать свои матрасы и подушки. Хорошо, что подружки нас приютили. Но комната не настолько велика, чтобы хоть еще одну кровать поставить. И мы с Аринкой положили два наших матраса друг на дружку, чтоб не так жестко на полу спать было. Спали «валетом». Обе стройные, старались не брыкаться, так что четыре месяца жили в тесноте, да не в обиде. Зато наши подружки первыми срисовывали у меня задания по начертательной геометрии и инженерной графике. Как я потом узнала, полкурса это срисованное к себе копировало, чтобы баллы набрать. Ну и по мелочи, вышка, программирование… Ну технарь я, технарь! Мне это всегда нравилось и легко давалось, так почему не помочь остальным. Сперва за «так», потом шоколадками, мандаринками и кто чем может. Можно сказать, что на пропитание я себе точно зарабатывала умом. И вот, во втором семестре, когда по итогам первой сессии отчислили 20 процентов первокурсников, в общаге наконец-то освободились места. И меня с Аринкой и нашими многострадальными матрасами наконец-то поселили в большую комнату, где кроме нас жила одна пятикурсница. В соседней комнате жили ее две подружки. В общем, попали мы в гнездо… выпускниц. После печального опыта подселения к развязным третьекурсницам мы с Аринкой жались друг к другу, как две Муму в лодке с Герасимом. Но оказалось, что девушки не злыдни, да и мы им старались не мешаться под ногами, только ночевать приходили, в остальное время у своих подружек были. Пятикурсницы решили, что мы – это меньшее из зол, безвредные и хлопот от нас никаких. Мы вежливо здоровались, в их компанию не набивались, старались не отсвечивать. А к лету у пятикурсниц уже и выпуск близко. Они напоследок устраивали посиделки с песнями и вином. Мы с Аринкой, забившись на нашу непривычно большую после ночевок валетом кровать (сдвинутые рядом две обычные кровати), лежали, слушали, иногда подпевали под доносящиеся из соседней комнаты песни. В общем, первый курс нас немного закалил. Нам хватало эмоций и без общения с противоположным полом. Не до свиданий было, не до поцелуев. А пятикурсницы отрывались по полной. Однажды кто-то из их «песенного батальона» мальчиков-зайчиков пытался пойти к нам, чтобы пополнить ряды тусовки. Мы с Аринкой затаились, решая, пора уже нырять под нашу сдвоенную кровать или обойдется. Дверь начала тихонько открываться, мы напряглись... И тут услышали, как наши пятикурсницы шипят на нахала: «Это хорошие девочки, их обижать нельзя!». Вот честное слово, я чуть не рассмеялась. Никогда бы не подумала, что эта фраза будет меня преследовать с самого детства.