Я уже не пытаюсь скрывать от себя, что действительно влюбилась. Но от этого только больнее, ведь он равнодушен. Ну я ведь уже столько диверсий провела, даже на коленки сама предложила сесть. Нет, целовать первой ни за что не буду! А вдруг мне всё показалось и я этим только испорчу нашу дружбу? Вдруг после этого он перестанет со мной общаться? В первый раз мне попался молодой человек, который даже не пытается перевести общение к поцелуям. И я совершенно не знаю, что мне делать. Раньше всё было просто - отбрыкиваешься от поцелуев и шаловливых ручек, ускользаешь - и нет проблем. А сейчас я в тупике. Да, мы общаемся каждый день. И теперь он первым делом усаживает меня к себе на колени, даже если стульев вокруг – завались. Но нам уже без разговоров выдают один стул на двоих, потому что Эс всё равно утянет меня к себе на колени. Но других поползновений все нет и нет.
Так проходит еще две недели… Из новых диверсий – только попытка показать товар лицом, так сказать. В один из выходных решаю немного позаниматься растяжкой, в ожидании прихода Эс. Надеваю гимнастический купальник и почти обтягивающие спортивные брючки. Скрыть под всем этим ничего невозможно. Фигура как она есть, бюстик я под этот купальник никогда не надеваю, только мешает, а грудь у меня и своя упругая и поддержка ей совершенно не нужна. В общем, потихонечку тянусь, жду прихода дорогого гостя. Эс офигевает, с трудом отводит взгляд от моей груди… Ну что же, хотя бы ориентация традиционная подтвердилась. Я в курсе, что грудь у меня красивой формы, даже одноклассница одна сказала как-то, что я ей Венеру Милосскую напоминаю. О том же самом мне говорит и Эс, что я похожа на древнегреческую статую. Ну да, культ подтянутого тела, никакой худобы, но и без архитектурных излишеств. В результате этого спланированного инцидента уже увереннее чувствую себя, но начинаю всё больше томиться от нехватки поцелуев в организме. Прогулки по промерзшей Москве осточертели, весна холодная, а душа требует тепла во всех смыслах этого слова.
И то ли мы с Эс слишком долго гуляли по холоду, а я не слишком тепло одевалась. То ли это на нервной почве… А я уже сплошной оголённый нерв. В общем, я сваливаюсь с температурой 39,5. Весь день подружки отпаивают меня аспирином и чаем с лимоном. К вечеру температура падает до 38 - 38,5. Но я уже так измучена, что лежу как тряпочка и питьё мне носят в постель. Лишь пару раз за день вставала (ну, конечно, столько жидкости выпить!), чтобы по стеночке доползти до туалета и умыться. Поэтому лежу в халатике под покрывалом, не в силах встать за очередной кружкой чая. Кровати отделены от остальной комнаты занавесью.
Вечером приходит Эс, интересуется, где я. Ему говорят, что я заболела. И поручают напоить меня чаем, даже кружку в руки вручают. Эс подходит ко мне, протягивает кружку с улыбкой (думает, что я притворяюсь), а у меня нет сил взять её в руки. Тут он хмурится, трогает мой лоб, он всё еще горячий, но уже не такой как утром. Чуть приподнимает мне подушки, переводя меня в полусидячее положение и начинает поить из кружки как ребенка. И ведь, гад такой, умеючи поит. Ни одной капли мимо. Опытный, зараза! Но в тот момент у меня действительно пересохло во рту, я жадно пью. Через пару глотков он чуть отводит кружку, чтобы я потянулась за ней. Я пытаюсь, но сил нет от слова «совсем». Он хмыкает и перестает издеваться на больной малявкой. Садится поудобнее, полуобнимает меня и аккуратно вливает в меня остатки чая.
Я закрываю глаза, мне хорошо и удобно, я еще не совсем соображаю после пытки температурой. Он гладит меня по голове, потом начинает пальцами исследовать мое лицо с прикрытыми глазами. И нежно прикасается губами к моим губам. Я в шоке, не понимаю, может быть это у меня галлюцинации от жара. Но нет, прохладные губы зацеловывают всё моё лицо, возвращаются к моим губам и мы целуемся. А целоваться он не умеет! Но это меня совершенно не расстраивает, я счастлива и сама начинаю показывать ему своими губами и языком, как это делают люди, знающие толк в поцелуях. Он подхватывает на лету, через несколько минут уже непонятно, кто кого учит. Я таю, мозги, уцелевшие во время дневного жара, плавятся окончательно. И когда я обнаруживаю, что подружки мои давно ушли, мы остались вдвоем, а Эс уже расстегнул почти все пуговицы на моем халатике, то уже поздно что-то делать, да и не хочется, а если б и хотелось, то сил нет сопротивляться поцелуям и рукам, которые блуждают по моему телу. Под халатиком только трусики, так что Эс рад как ребенок, дорвавшийся до сладкого, ласкает мою грудь осторожно и с каким-то восторженным видом. Иногда его рука забредает на мой живот и кончики пальцев касаются края трусиков. Это немного пугает, но он не форсирует события. Думаю, он сам в шоке, от того, на что уже решился сегодня.