- Да пошёл ты...
Они хватают друг друга за грудки.
Твою мать, только этого мне не хватало. Из второй машины выскакивают охранники, пытаются их разнять. Я выхожу из машины, и иду к машине Матвея, сама открываю дверь и сажусь рядом с ним.
Он молчит, а я пытаюсь не смотреть на него.
Боковым зрением вижу, как он держит бутылку, понимаю, что это алкоголь, несколько раз он отпивает из неё. Мне страшно, понимаю. что он может взорваться, от одного моего слова и поэтому молчу.
В машину садится Александр, молча. Машина трогается, я поворачиваю голову и смотрю на машину Михаила, она тоже едет за нами, что приносит мне облегчение, что он из-за меня не пострадал.
- Сколько мужиков у тебя было? - он говорит это спокойно и даже расслабленно.
Наверно я ждала, криков, оров и возможно оскорблений, но не этого вопроса. Становится очень больно, теперь это уже не укол шмеля, это нож в само сердце. Так больно, что дышать тяжело, почему-то вспоминается мой город, там где я родилась, где мама. Хочется к маме, чтобы она опять назвала меня, Аленёнок.
- Не считала, - я отвернулась к окну, и правда не считала, как можно считать то, чего не было.
Мне показалось, что это всё и моя сказка по имени Матвей закончилась. Мне хотелось быстрее, в номер, забыть этот страшный сон.
- Завтра с тремя ляжешь в койку?- он задаёт вопрос.
Вот и всё, я взрываюсь.
- Какое тебе дело, я в твою койку не заглядываю. Так, что изволь оставить мою личную жизнь в покое.
В машине наступила гробовая тишина, только был слышен шелест колёс.
- Дура, такая же, как все бабы, тупая дура, - Матвей заорал, делая меня глухой на одно ухо.
- Вот я думаю, наверно я миллиардершей стану, если с такой выдержкой как у тебя люди миллионерами становятся, тогда я точно буду миллиардершей.
- Ты всего лишь смазливая кукла, миллиардершей станешь обязательно, если ляжешь под кого-то удачно.
- Не твоего ума дело, под кого я лягу или не лягу. Билет обменяй, и всё в твоей жизни вернётся в прежнее русло. Будешь трахать своих силиконовых Барби, смотреть на их полёт шмеля.
- Они хоть выбирают одного и лежат под одним, тебе бл.. троих за вечер подавай.
- Да, я же особенная забыл.
- Ебатутая ты, а не особенная. Зачем тебе три мужика?
- Отвали, я не обязана тебе ничего объяснять. Может это мои сексуальные фантазии?
- Чего? - Матвей, подносит бутылку ко рту и делает несколько больших глотков.
В этот момент, охранник Александр повернул голову и посмотрел на меня, офигевая. Только сейчас замечаю, что Матвей так и не поднял перегородку, разделяющую нас от водителя и охранника, и они всё слышали. Мне настолько обидно, унизительно. Хочу домой, к маме, подальше от этого гада причиняющего мне боль.
В этот момент машина останавливается. Я открываю дверь не дожидаясь охранника, и выскакиваю на улицу, глубоко вдохнув ночного воздуха ору:
- Какой же ты гад Матвей, гад. У меня не было ни одного мужчины.
В этот момент ко мне подбегает Михаил, он хватает меня за руку. Руки у меня трясутся, я вся трясусь и у меня начинают литься слёзы, меня накрывает истерика.
- Всё-всё-всё, повторяет Михаил, и прижимает меня к себе.
У меня истерика, не могу остановиться, всё накопившееся за эти дни выливается наружу.
Мы стояли на улице, среди охранников , водителя и проходящих мимо людей. Михаилу ничего не остается, как поднять меня на руки и занести в гостиницу, на ступеньках он произносит:
- Обязательно было девчонку доводить до истерики.
Всё это время Матвей не выходит из машины и не говорит ничего.
Михаил так и держит меня на руках, в фойе, в лифте, затем в коридоре. Подходя к номеру, опускает на пол и придерживает, я всё ещё всхлипываю. Он берёт мою сумочку и говорит:
- Достань ключ.
Я пытаюсь его найти, но соображаю плохо и на ощупь не получается, тогда я просто её вытряхиваю на пол. Михаил берёт сумочку из моих рук и наклонившись, закидывает в неё всё что валяется на полу. Электронным ключом открывает дверь и заводит меня внутрь.
Затем заводит в ванну и говорит :
- Алёна, давай в душ, умойся, - а сам уходит.
Захожу в ванну, понимаю, что он прав. Раздеваюсь и чувствую, как теплые струи бью по моим плечам. Мыслей нет, в голове туман, кажется, все надежды на любовь испарились. Одна тупая ноющая боль, гложет мои внутренности.
Когда я вышла из душа, завернувшись в махровый халат, Михаила не было. Я легла , такой вымотанной я давно себя не чувствовала, уснула мгновенно.
Утро шестого дня, чувствую себя фанерой летящей над Парижем. Глаза не открываются, вспоминать вчерашний вечер не хочется. Громкий стон срывается с губ, как мне пережить этот день.