- Хорошо, я тебя услышал. Как тебе сегодня Версаль? Медон? Венсен?
- Мне очень понравилось, там великолепно, так...
- Врать не надо, - перебил Матвей.
- Ну, скучно там, - я подняла глаза и посмотрела на него.
- Весело трёх мужиков подцепить, да?- у него желваки на скулах гуляют.
- Ну прикольно, что они повелись, значит сами виноваты. Я всего-то только им немного польстила.
- Польстила?
-Матвей, я тебе уже поклялась, больше не буду. Это был первый и последний раз.
- Может двадцать первый?
- О чём ты, об охранниках?
- О парнях твоих в Челябинске, в твоем городе. Ты их как перчатки меняешь, - его взгляд меня убивал, медленно и упорно.
- Матвей, или ты замолчишь, или я уйду. Это моя жизнь, или мне что в монастырь уйти.
- Твоя жизнь? Да ты на каждом углу находишь себе приключения на жопу, я только успеваю тебя вытаскивать из них.
- Я тебя не просила, всегда справлялась сама. О каких парнях ты говоришь, их всего-то три было, и мы давно уже не вместе? И откуда ты...
Подняла глаза на него, пытаясь хоть что-то понять. Матвей почему-то не смотрел на меня, куда- то в сторону. Потом произнес:
- Давай поедим, выпьем и поговорим.
- Тогда третьего надо.
Матвей всё же соизволил посмотреть на меня.
- Пошутила. Извини.
- Хочешь чего-то?- спросил, показывая на меню.
- Шашлык и травку у твоего дома в Питере.
- Ты невыносима.
- Ну, ты даже не поднимал, а говоришь я невыносима.
Он упёр локоть в стол, и положил голову на ладонь, стал смотреть на меня, потом покачал головой.
- Скажи Алена, ты почему, блин, такая? Зачем так себя ведёшь?
- Матвей, слышал такие стихи,
Я такая, какая есть,
Такой уродилась я.
Когда мне бывает смешно -
То смех мой полон огня.
Я люблю того, кто мне мил,
Того, кто любит меня.
Ну, а если я разлюблю,
Разве в этом виновна я?
Я нравлюсь. Я так создана,
Ничего не поделаешь тут,
Строен и гибок мой стан,
и движенья мои поют.
И грудь моя высока
И ярок блеска моих глаз.
Ну... И что же с того?
Разве это касается Вас?
Я такая, какая есть,
И многим нравлюсь такой,
Ну разве касается Вас,
Все то, что было со мной?
Матвей продолжил:
- Да! Я любила кого-то.
Да! Кто-то меня любил.
Как любят дети, любила
Того, кто был сердцу мил.
Я просто любила, любила,
любила, любила,
Так о чем же еще говорить?
Я нравлюсь. И тут уж, поверьте,
Ничего нельзя изменить! [1]
- Тебе, нравятся стихи? - Матвей поднял одну бровь.
- Иногда да, иногда нет, по настроению.
- Ты знаешь, кто их написал?
- Матвей, это француз Жак Провер, а вот ты на препода по литере не тянешь.
Улыбнулась Матвею и положила на его руку свою, сверху и немного погладила.
- Не сердись, я скоро уеду, перестану выносить тебе мозг, всё будет по-прежнему.
- Думаешь, перестанешь?
- Ну, братишка не сердись, пожалуйста, - я делаю моську кота из мультика по Шрека.
- Ты... Ладно ешь, и закончим с этим.
- А выпить?
- Ооо, - стонет Матвей, хватаясь за лоб.
Мы ужинаем, переговариваясь немного, Матвей больше не злится, я стараюсь не острить. Такой тихий вечерок брата и сестры, в душе всё вроде бы утихло, радость и боль, надежда и безнадёга, вера и отчаянье. Всё перемешалось, всё сплелось.
- Завтра, полетим в Праванс, увидишь лавандовые поля.
- Поля? а может цветником, обойдёмся?
- Нет, обязательно поля, там тебя и...
[1] - Жак Провер, перевод М. Кудинова, считающийся классическим и ставший на многие годы для россиян истинным Превером
Теплые вечера
ГЛАВА 17
Утро седьмого дня, я надеюсь будет лавандового цвета, ну или фиолетового.
Да, мне фиолетово какое оно там будет, опять госпожа безнадёга, меня убивает. Даже не сомневаюсь, опять я c охранником или двумя, поеду куда-нибудь, где всё фиолетово.
Поднимаюсь и смотрю в окно, на Париж.
Париж, Париж как много в этом звуке для духа русского...
А чёрт, это же про Москву!
Ну, о чём я там? О Париже, я.
Так вот Париж, конечно, мне понравился, красиво фантастически. Спасибо Матвею, за эту поездку, возможно, моими стараниями, он меня больше и не позовет никогда и никуда.
Почему же всё так, сложилось в этот раз?Почему я всё время делаю всё поперёк, почему постоянно подкалываю, препираюсь? Вляпываюсь в неприятности, и злю Матвея.
Пошла в душ и разревелась, стою и всхлипываю, вспоминаю с каким воодушевлением прилетела в Париж. Что же пошло не так?