- C чего ты взял?
-Ну, Матвей сам не свой, как вернулся. Алёна послушай старого дяденьку, ты парня зачем так мучаешь? Так потеряешь, брата.
- Миша, ты уж прости меня, но Матвей не брат мне, он мой любимый мужчина.
Миша помолчал немного, потом произнёс:
- Тогда тем более, не изводи его. Позвони и поговори с ним, он точно будет рад. Слышишь, позвони.
- Слышу, позвоню.
- Давай, удачи. И мне иногда звони.
- Пока, хорошо.
Нашла номер Матвея в телефоне, сидела и думала. А думала я о том, что согласна уже на всё. На то, что бы жить в чужой стране, отказаться от учёбы и только бы быть с любимым Матвеем. У меня уже не было сил, быть вдалеке от него. Собравшись с силами, нажала кнопку вызова.
Пошли гудки, но трубу Матвей не снимал, минута, другая...
- Алло, - он всё же взял трубку.
- Привет Матвей, - я рада была его услышать.
- Алёна, что это ты вспомнила обо мне? - в голосе была слышна издёвка.
- Я не забывала о тебе, - было горько от его слов.
- Угу, мне сегодня доложили, как ты не забывала. Неделя не прошла, а у тебя уже зачесалось между ног, нашла себе помоложе и поближе.
Я молчала, потому, что несправедливость обвинений меня убила. Я молчала, потому, что понимала это последний наш разговор.
- Что даже оправдываться не будешь? Значит правда?- его голос звучал для меня, как удары кнутом.
Звук рассекающий воздух и следом страшная боль.
- Нет, оправдываться не буду, прощай Матвей.
Я не знаю, кто сбросил вызов быстрее, я или он.
За что? Боль разлилась по моей груди, пронзая сердце и не давая дышать.
Я не могла осознать, не могла поверить, что всё кончилось. В свои 22 года, что я могла понять и что принять. Обида захлестнула меня, мне не хотелось просить прощение за то чего не делала. Матвей вбил себе в голову, что он стар для меня и я обязательно его брошу и найду себе молодого. А мне то и не нужен другой, для меня других не существует.
Дни проходят, один за другим. Время для меня замерло...
Время не лечит...
Кто говорит, что время лечит,
Должно быть, вовсе не болел,
И не был жизнью покалечен,
Как уголёк в костре не тлел.
Не знал, наверно, адской боли
И мук израненной души,
Что рвётся из груди на волю,
Сжимая сердце, как тиски.
Когда бегут кипящей лавой
Внутри багровые ручьи,
А по щекам струятся слёзы,
Как воск расплавленной свечи.
Когда, пронзая диким стоном,
Наружу рвётся волчий вой,
Но застывает в горле комом,
Терзая плоть своей тоской.
Теченье времени не лечит,
Оно даёт душе остыть.
Мы, просто, привыкаем к боли,
И продолжаем дальше жить... [1]
Забыть ничего не получается, память ежедневно воспроизводит картинки счастья. Любовь не проходит, становится только острее и насыщеннее. С каждым днем, боль только усиливалась.
Изо дня в день, я корила себя за несдержанность, неуступчивость. Слёзы рекой, пропало желание учиться и просто выходить из дома.
Сентябрь в этом году был невероятно теплый, бабье лето продолжалось. Занятия в университете продолжались. я старалась их не пропускать. Но к концу месяца они начали проходить не ежедневно. а только три раза в неделю и в основном в вечернее время, всё-таки это магистратура.
Хотелось чем-то занять себя и не углубляться в свои переживания. Старалась всегда выглядеть хорошо, одеваться красиво и модно, пусть люди вокруг не замечают моего несчастья, печали. Для окружающих я была так же весела и приветлива. Им не нужно знать, что возвращаясь домой и вставая у панорамного окна в комнате, я вспоминаю Матвея и слёзы текут, и сердце разрывается.
В один из дней в конце сентября, лекции начались в пять вечера и уже подходили концу. Перед началом последней пары, нас обрадовал своим вниманием- появлением мажорчик Никита.
- Привет, Алёна - он поздоровался только с теми, кого он мог использовать по учёбе.
- Привет Никита - отвечать не хотелось, но конфликта не хотелось больше.
- Алёна, как там твой брат или не брат?- он ухмылялся.
- Чё тебе надо? - настроение испортилось.
- Да вот хочу спросить, ты знаешь кто твой папик-брат? В курсе вообще насколько он не беден?
- Отвали - мне хотелось его убить, за его поганый язык.
- Чё папик бросил тебя, не надо было на старика бросаться - он смеялся, издевался.
- Пошёл на хрен...
В этот момент на него бросился Влад, но я этого уже не видела потому, что выбежала из аудитории и побежала в туалет. Слёзы застилали глаза, в горле застряли всхлипы и крики отчаянья.
В туалете никого не было и я не сдержалась, слезы которые так долго прятала, вылезли наружу. Вчепилась в ручку крана и пыталась его открыть. Я крутила её туда-сюда, желая, что бы потекла вода. Но она не текла, а мои всхлипы наверняка были слышны в коридоре.