Если миновать русское посольство, когда идешь от Таксима к Туннелю и свернешь влево на узенькую, бегущую вниз, «ноголомную» улицу Кумбараджи, то окажешься у другого входа в посольство. Здесь тысячная толпа беженцев. Грязная и бесприютная очередь. Под стенкой — стол. Стоя за ним, мрачный полковник и молодая женщина дают стакан чаю за пять пиастров, с хлебом, а за десять — и пончик.
А там? Там еще хуже. Там голод…
У русского посольства «осколки империи» торговали всем, что еще можно было продать, чтобы купить горячего чаю с хлебом. Прекрасными акварелями, например. Просто удивительно, сколько среди русских оказалось превосходных художников!
А вот княгиня N с вывеской на груди — не женщина, а ходячая контора по найму квартир… До какой же все-таки крайности вырождается русская аристократия и интеллигенция…
Судя по дневниковым записям Шульгина, русские женщины все-таки умудрялись оставаться привлекательными, несмотря на отсутствие не то что туалетов — сносной одежды. В Истанбуле-
Константинополе их узнавали по шапочкам, сделанным из обрезанных… чулок.
В толпе он встретился со знакомой дамой в шапочке из чулка. Она спросила:
— Василий Витальевич, что с Лялей?
Он рассказал, посетовав, что больше никаких путей поиска сына не видит. И тогда дама посоветовала:
— Тут есть одна… Ясновидящая, что ли… Она уже многим помогла найти друг друга. Пойдите к ней. У вас есть одна лира?
Дама быстро начертила на клочке бумаги, как найти «одну», потому что в Стамбуле нет ни табличек с названиями улиц, ни нумерации домов. В. В. верил в способность некоторых людей читать прошлое, настоящее и даже будущее — особенно, когда человечество постигают беды.
И он, поплутав по грязным переулкам и оказавшись на еще более грязной лестничной клетке, нашел «одну». Звали ее Анжелина.
Сначала В. В. принял ее за обыкновенную гадалку и только удивился — все гадалки цыганисты, а эта была блондинка средних лет, небольшого роста, с серыми глазами. Она попросила его сесть за столик у окошка, сама устроилась напротив, написала что-то на клочке бумаги и спросила:»
— Как вас зовут?
Он сказал. Тогда она протянула бумажку, и на ней было написано «Василий». Но там был еще и рисунок человеческой ладони с линиями.
«Хиромантия!» — подумал В. В.
— Я нарисовала, не глядя, линии вашей руки. Сравните…
Шульгин обратил внимание на еще два имени, написанных под рисунком.
— Николай, Александра, — прочел он вслух.
Анжелина внимательно посмотрела на В. В.
— С ними связана ваша жизнь. Но их больше нет, — сказала она.
Он подумал о покойной царской чете.
— Вы русский? — спросила Анжелина.
— Да.
— А мне кажется, вы не совсем русский… Вы малоросс.
Шульгин был поражен.
— Это верно. Но откуда вам знать?..
Она улыбнулась. В. В. подумал, а кто же она? Говорит по-русски, но мягко. Может, полячка?
— Вы знаете, что такое «карма»? — спросила она.
— Слово слышал… но что это значит, не знаю.
— Карма — это нечто вроде судьбы. Она есть у каждого человека, но карме подчинены и целые народы. У малороссов иная карма, чем у великороссов, которых обычно называют русскими. У вас личная карма сливается с малороссийской.
Она написала на бумаге колонку римских цифр.
— Это периоды вашей жизни. Первый кончился в девятьсот восемнадцатом году. Ваша жизнь переломилась…
Анжелина жестом показала, как ломают палку, и спросила:
— А знаете ли вы, что за это время погибло четверо очень вам близких людей?
— Знаю.
— Но вам грозит и пятая потеря…
В. В. вскочил.
— Сын? Димитрий?
— Нет, не сын, но он Димитрий.
— Брат?
— Да, брат. Дни его сочтены.
Шульгин помолчал.
— Я убедился, что вы обладаете замечательными способностями, — наконец сказал он. — Но я пришел к вам с определенной целью. Пропал мой сын, не Димитрий, другой. Жив ли он?
Анжелина опять пристально посмотрела ему в глаза и спросила: