— И правильно сделал, эта дрянь всадила стрелу в кого-то из наших, хорошо кольчугу с нашитой пластиной не пробила, — остановилась рядом Юлиана. Девушка, как и все измененные, следовала за капитаном в любых вылазках и сегодня уже успела опустошить висевший за спиной колчан.
— Тут с тобой не поспоришь сестренка, но вот красивых баб в караванах редко встретишь, — вмешался Юлин, оперившийся на копье неподалеку.
— А что вы в ней красивого нашли? Кожа да кости, ручаюсь, под доспехом и посмотреть не на что, — фыркнула девушка, выпятив грудь и нарочно повернувшись так, чтобы Ирси мог разглядеть, что уж у нее точно есть не только на что посмотреть, но и за что подержаться.
— Хвати вам трепаться, — недовольно поморщился ульд, даже не взглянув на обижено насупившуюся девушку. — Нужно фургоны и тела проверить. И повнимательнее, шлемы наденьте опять, а то рано почувствовали себя в безопасности.
— Ты и ты, — Ирси ткнул пальцем в двух наемников. — Отправляйтесь вперед и назад по дороге, чтобы нас не застали врасплох. А остальные делайте свое дело, чай не впервой.
Повинуясь приказу капитана, часть наемников осторожно двинулась к повозкам, а остальные принялись обходить превратившуюся в место бойни дорогу, добивая раненых или притворявшихся мертвыми. То тут, то там слышались жалобные причитания и жаркие мольбы, но на это никто не обращал внимания, и скоро они сменялись предсмертными хрипами.
Ирси повезло: он разглядел забившуюся под повозку грузную фигуру, явно принадлежавшую не извозчику или струсившему охраннику. Ульд почувствовал, как рвется наружу спящий внутри него зверь и облизнулся. Пинками выгнав плачущего и причитающего купца их под фургона, он склонился над толстяком.
— Не убивайте, только не убивайте! Я богат! Я очень богат! За меня дадут выкуп больший, чем стоит весь этот караван! — трясущимися губами бормотал торговец, с ужасом разглядывая ульда, с губ которого не сходила безумная улыбка.
— Богат говоришь? И что, заберешь теперь золото с собой? — Ирси дал купцу пощечину.
— Послушайте! Я же говорю! Все золото будет ваше! Вам никогда не нужно будет больше работать! — торговец с надеждой оглянулся, ища кого-нибудь, кто бы отозвал этого спятившего нелюдя.
— А мне нравится моя работа, — захохотал Ирси и пнул человека в пухлый живот.
— Кто-нибудь, помогите! Отзовите этого психа, он сошел с ума! Я стою огромных денег! — купец выставил вперед руки, пытаясь защититься от возвышавшегося над ним низкорослого ульда.
— Ошибаешься. Два раза. Ничего твоя жалкая душонка и жизнь не стоят, — благодушно пробормотал Ирси, ухватив руку торговца. — Это раз.
— Что вы хотите?!? — завизжал толстяк, пытаясь вырваться, но Ирси держал крепко.
— И я не псих, — широко улыбнувшись, Ирси одним движением сломал купцу несколько пальцев, а потом, ласково похлопав визжащего торговца по щеке, добавил: — Это два…
Купец сквозь слезы продолжал что-то бормотать и даже пытался молиться, но для ульда он уже был не интересен. Он медленно вырвал у забившегося толстяка кадык, и удовлетворено остановился неподалеку, наблюдая за агонией. Полог стоящего рядом фургона откинулся, и оттуда выглянула худенькая черноволосая девчушка лет четырнадцати с не по-детски взрослыми и умными пронзительными глазами.
— Чего смотришь? Жалко? — Ирси растянул губы в полубезумной усмешке.
— Когда-нибудь я сама бы его зарезала, — серьезно ответила девочка, усевшись на козлах повозки и обхватив худенькими ручонками исцарапанные коленки.
— Отец?
— Нет. Я сирота. Охранники этого купца изнасиловали и убили мою мать. Ты не подумай. Он их наказал. По-своему. Выгнал, не выплатив жалования. А меня к себе взял из милости, — последнее слово девочка будто выплюнула.
— Значит, я тебе оказал услугу, — Ирси смакуя облизнул кончики окровавленных пальцев.
— Спасибо, — совершенно серьезно поблагодарила девочка.
— А не боишься стать следующей? — улыбка на лице ульда сменилась кровожадным оскалом.
— Не знаю. Я сейчас вообще ничего не чувствую. Два года мечтала прирезать эту жирную свинью, копила силы, боялась не справиться. А теперь на душе пусто.
— Отпустить я тебя не могу, но мучить не буду, — взгляд Ирси уже отчистился от ярости и звериной жажды крови, и в нем даже проскользнуло сочувствие.
— Спасибо, — вновь без всякой иронии кивнула девочка. — Хотя я бы хотела пойти с тобой.
— Со мной? Зачем? Просто не хочешь умирать? — всерьез заинтересовался ульд.
— Нет. Потерять такую жизнь не страшно. Но ведь ты другой. Ты не врешь, не притворяешься, не сдерживаешь желания, не прячешь за улыбкой сидящего в тебе зверя. Научи меня быть такой же, — на этот раз и голос и все в худенькой фигурке буквально источали страстную мольбу и ожидание.