— Конечно, — начал Винстон и замолчал от нахлынувшей волны ужаса. Он попытался что-то сказать, но смог лишь беспомощно уставиться на гвардейца.
— Что такое? — нахмурился Керит, но догадливее всех оказался Тош.
— Винс, ты что не поставил метку? — с недоверием спросил толстяк друга, и тот обреченно кивнул.
— Великие Силы, какая еще метка, — октат был близок к тому, чтобы взорваться.
— Маг воздуха может поставить, на что или кого угодно метку, и от нее протянется нить, по которой можно будет вернуться, — важно начал толстяк. — Правда если это человек, то он неосознанно будет пытаться от нее освободиться и рано или поздно она исчезнет. Плюс метка сама постепенно ослабевает, а нить понемногу тянет из мага силы. И…
— Я понял, — грубо оборвал гонца гвардеец. — В джунглях без метки он, естественно, заблудится. Ты сам такую метку сможешь создать?
— Смогу, конечно, — даже обиделся Тош.
— Вот и вешай эту свою метку на Винстона, — Керит для наглядности указал на ошарашенного мага.
— Но зачем, — удивленно прошептал юноша.
— У тебя хватит сил вернуться в лагерь? — октат испытывающее посмотрел на мага и, дождавшись неуверенно кивка, продолжил. — Вот и полетишь туда. А Тош по метке выведет отряд. Помощь тебе какая сейчас нужна? Нет? Тогда лети.
Толпа вокруг расступилась, давая Винстону место. Торстен ободряюще ему кивнул, а Тайми подмигнула. Маг уже хотел взлететь, когда в голову ему пришла еще одна мысль. Признаваться не хотелось, но он все же пересилил себя.
— Керит. Второй лагерь тоже окутан пеленой тумана. Я не снижался, но возможно на него напали, как и на дальний, — на одном дыхании выпалил Винстон и взмыл в небо, вновь отправляясь на встречу судьбе, от которой он почти сумел убежать.
Юноша уже не слышал, как Керит спросил вздрогнувшего Тоша:
— Надеюсь — эта метка и на мертвеце останется?
Глава 4
Винстон чувствовал, как с каждой секундой у него остается все меньше и меньше магических сил. Плетение полета неумолимо высасывало из него энергию, отупляющей пеленой навалилась усталость, но юноша кружил и кружил над темными джунглями, не решаясь снизиться.
Для того чтобы вновь найти дальний лагерь Винстону понадобилось немало времени и еще больше мужества. В глубине души маг всегда знал, что не герой, но этой ночью впервые решился себе признаться, что он просто трус. Юноша мог врать кому угодно, но от самого себя трудно было скрыться, какую маску не надень. Винстон понимал, что после того как он стал калекой, что-то в нем надломилось. На любое его решение теперь влиял страх, любой свой шаг маг просчитывал наперед. Когда события развивались стремительно, он действовал не раздумывая, но стоило им на секунду замедлить свой бег, и разум юноши окутывала паутина сомнений и колебаний.
Темнеющие внизу громады джунглей, воспоминания о кошмаре, царившем в лагере, отголоски ужаса, порожденного холодными прикосновениями ментальной магии, предчувствия надвигающейся беды пробуждали в душе Винстона жгучее желание улетать отсюда без оглядки.
Юноша убеждал себя, что этот страх не более чем остатки наведенного ужаса, что ничего плохого больше не случится, что он уже бывал в переделках и пострашнее, но ничего не помогало. Когда его друзья отчаянно отбивались от погромщиков, кода он расправлялся с убийцами и волок на себе умирающего Гиллиана, у него не было времени бояться. Но вот сейчас — в ночном мраке, с почти полностью истощенным магическим резервом, летя навстречу неизвестности, Винстон чувствовал, как в нем нарастает животный ужас.
Обостренное чувство опасности шептало, что внизу таится что-то очень нехорошее. Стоило юноше всмотреться в мрачные громады деревьев, как по его телу пробегала дрожь. Инстинктам вторил и разум. За эту ночь Винстон уже истратил большую часть магических сил, накладывая защиту от ментальной магии, кидаясь боевыми плетениями, кружа над джунглями… И теперь он понимал, что очень рискует, возвращаясь в дальний лагерь практически истощенным.
Но что-то не давало Винстону направить свой полет прочь от пугающих его до дрожи джунглей. Может быть, это была совесть и уверенность, что где-то внизу его помощи ждет целый отряд. Или же воспоминания об ободряющей улыбке Торстена, веселом подмигивании Тайми, твердом голосе Керита, приказавшего ему лететь назад в лагерь и не допускавшего даже мысли, что он может ослушаться. А скорее всего, он просто слишком боялся показать свой страх, навсегда заклеймить себя как труса и предателя.