На Винстона нахлынула апатия. Он наконец поверил, что обречен и молился лишь о том, чтобы его смерть была быстрой и безболезненной. По щекам потекли слезы, и маг отстранено подумал, что хоть в этом тело ему еще подчинялось.
Но секунда таяла за секундой, а Винстон все еще был жив. А с деревьев плавно и бесшумно кто-то спускался. Маг видел движение, но у него все никак не получалось в тумане толком разглядеть непонятную фигуру. Лишь когда существо припало к земле прямо перед ним, Винстон понял, что это та самая крупная рептилия напоминавшая помесь ящерицы и змеи, несколько мертвых собратьев которой, он нашел в лагере. Разглядывать ее было трудно, так как кожа существа постоянно меняла цвет, подстраиваясь под окружение. Гибкий хвост, напоминающий змею, ни на секунду не замирал. Все четыре лапы заканчивались цепкими когтями, а пасть имела внушительный набор кинжально острых клыков.
— Вот, значит, какие вы сийяри, — в голове у Винстона скользнула пропитанная яростью и бессилием мысль. — Жаль, что я ни одного из вас не угостил молнией. Но зато ребята в лагере сопротивлялись отчаянно. Мне попались несколько ваших изуродованных туш, а сколько мертвых хамелеонов я не нашел? Надолго запомните, что с людьми связываться не стоит. Но Великие Силы, неужели эта тварь сейчас будет есть меня живьем?!?
Маг почувствовал, как холодные щупальца ментальной маги скользнули в его разум, и застонал от бессилия. Чуждая воля легко сломила сопротивление человека и принялась бесцеремонно копаться в его мыслях. Но и юноша чувствовал сийяри, словно они на мгновение стали одним целым. Это ощущение было необычным — ничего подобного с тем, что происходило, когда он терпел неудачу на занятиях по защите от ментальной магии. Винстон словно общался с хамелеоном, пусть и против собственной воли.
Вот сийяри наткнулся на последнюю мысль мага о том, как бы его сейчас не съели, и юноша был готов поклясться, что существо вздрогнуло от отвращения. А вот в голове сами собой всплыли воспоминании о мертвых сийяри в лагере, и хамелеона накрыла волна гнева.
С каждой секундой хозяин джунглей проникал в разум человека все глубже. Сийяри словно что-то упорно выискивал, брезгливо отбрасывая одно воспоминание за другим. Наконец хамелеон достиг своей цели, и Винстона затопила волна паники. Из глубин его памяти поднимались самые жуткие воспоминания: гибель друзей, увечье, беспробудное отчаяние, мысли о том, что было бы лучше умереть, бессильная ненависть к собственному телу… И словно лучик света среди всего этого кошмарного потока мелькнула яркая искорка мечты, ради которой маг приплыл на этот материк — исцелиться и когда-нибудь вновь пробежаться в полную мощь, упиваясь скоростью и чувствуя себя полноценным.
А затем в разум мага хлынули чуждые человеку образы. Он словно наяву видел счастливое существование целой расы. Владыкам джунглей не нужны были камни и палки, оружием для них стал собственный разум, их царством был весь мир. Цикл за циклом они совершенствовали свое мастерство, не зная соперников в родных вечнозеленых лесах. Владыки были едины со всем сущим. Им не требовались слова, чтобы передать информацию. Они никогда не были одиноки.
А потом в мире появились странные двуногие пришельцы, не знающие счастья единения, чей разум был наполнен чуждыми и отвратительными вещами. Сначала на них не обращали внимания, позволяя жить в лесах наравне с остальными обитателями. Владыки на странных пришельцев даже не охотились — их мясо было осквернено извращенным разумом.
Но вскоре чужаков стало больше. Они появлялись из-за великой соленой воды, отгружавшей мир, и безжалостно уничтожали джунгли. Их попытались остановить, и тогда пришельцы совершили страшное — осмелились причинить вред владыкам. Разум двуногих был слаб, они общались примитивным ревом. И им дали звучащее имя — сийяри, чтобы чужаки понимали и чувствовали ужас, когда за их жалкими жизнями приходят владыки.
Мощи истинного разума двуногие противопоставили собственную силу — ярость разбушевавшихся стихий. И единение плакало в муках, когда владыки гибли один за другим. Треть всего мира была безжалостно уничтожена самыми отвратительными из чужаков, повелевавшими водой и землей, пламенем и небесами. Но владыки тоже совершенствовали свое мастерство и, не ведая пощады, мстили противным самой природе пришельцам. Наступление двуногих попирателей единения было остановлено, но и по сей день мерзкие пришельцы осмеливались заходить в уцелевшую часть мира и надругаться над сущим.