Юному магу понадобился почти месяц, чтобы полностью освоиться с новым способом передвижения. Он оттачивал плетение воздушного щупа до автоматизма, учился виртуозно управлять сразу четырьмя жгутами сгустившегося воздуха, пытался тратить на их создание как можно меньше энергии. Истинное зрение и изрядно усилившееся после встречи с Сийяри чувство стихии очень ему в этом помогали.
Винстон в полной мере осознал, что теперь магия для него это вся жизнь, и не давал себе ни секунды передышки. Постепенно он так навострился контролировать свои импровизированные конечности, что стал это делать почти без участия сознания. А уже через месяц маг настолько хорошо чувствовал малейшие колебания воздуха, что с закрытыми глазами мог сказать, чего коснулся воздушным щупальцем.
Винстон было попытался создать артефакт, способный поддерживать эти плетения, но быстро зашел в тупик. Во-первых, такой амулет слишком быстро бы разряжался. Но куда важнее было то, что созданными при помощи артефакта щупами было просто невозможно управлять столь же ловко, как если их сплетал сам маг.
А вот в совершенствовании этой энергоформы Винстон достиг внушительных успехов. Он играючи выбрасывал жгуты сразу на несколько метров, что позволяло легко преодолевать любые препятствия и бегать с недоступной обычному человеку скоростью. Энергии на создание воздушных щупов у него уходило так мало, что, не слишком усердствуя, он мог передвигаться на них хоть целый день напролет.
Другие маги воздуха, особенно Тош, всерьез заинтересовались опытом Винстона, но ни один из них не смог повторить то, что вытворял юный гонец. Даже опытным адептам не хватало полного истинного зрения, чувства стихии и главное упорства. Магам не удалось быстро научиться создавать и контролировать сразу четыре сложных плетения, а тратить на это пару месяцев желающих не нашлось. Самым упорным оказался Тош, но даже он через неделю забросил попытки освоить экзотичный способ перемещения.
Научившись бегать и прыгать, Винстон стал искать и другое применение своим новым навыкам. На Торстена и остальных гвардейцев большое впечатление произвело то, как он с нечеловеческой силой пластал воздух двумя мечами, сжимая их рукояти воздушными щупальцами. Боевые маги, впрочем, сочли это не более чем баловством, но юный адепт лишь загадочно ухмылялся в ответ на их подтрунивания. Он теперь прочувствовал на собственной шкуре, что случается, когда у тебя почти не остается магических сил, а со всех сторон окружают враги, и предпочитал иметь в рукаве пару фокусов, не требующих много энергии.
К сожалению, неугомонный Кель быстро нащупал слабое место такого использования воздушных жгутов — удар меча отлично рубил скрученный поток сжатого воздуха и заставлял тратить силы и время на новое плетение. Зато, по словам ехидного гвардейца, в постели с девушкой эти щупальца могли оказаться просто не заменимы.
Ничуть не меньше чем новым возможностям Винстон радовался и бурному роману с Тайми. Волшебница, подобно саламандре, изображенной на тыльной стороне ее ладони, то вспыхивала неудержимой страстью, то, наоборот, неуловимо ускользала, маня близостью. Адепт воздуха пытался понять девушку, но магу едва-едва удавалось уловить мимолетные вспышки ее ярости, не говоря уж о том, чтобы действительно постигнуть загадочный женский характер. Лишь иногда, когда они обнявшись лежали на сбитых и пропитанных потом простынях, юноша смотрел в лукавые серые глаза и ему казалось, что на секунду перед ним приподнимается завеса, плотно укутавшая в своих сотканных из иронии и хладнокровия складках самые сокровенные тайны души волшебницы.
Винстон быстро вернулся к своим обязанностям гонца, но командование императорских сил не спешило опять кидать солдат и магов вглубь зловонных джунглей, и работы у юноши пока было немного. Целыми днями он носился по лагерю, осваивая новые возможности, либо, наоборот, стремительной тенью скользил в безоблачной вышине. Маг часто брал с собой Тайми, которая полюбила полеты всей душой. Когда они обнявшись парили в небесах, Винстону казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди от переполнявшего его щенячьего восторга.
Но сегодня Винстон летал один. Всех гвардейцев, а с ними и Тайми, зачем-то собрали в лагере, и маг коротал время, выписывая в воздухе такие замысловатые фигуры, что у него темнело в глазах. Вдоволь накувыркавшись в безоблачном небе, юноша на ходу ополоснул лицо из ловко подхваченного воздушным щупальцем бурдюка и направился к временному бараку, в одной из комнат которого жила волшебница.