-- Это не все. Письменный стол у меня новый, он покрыт отличной красной кожей. И мы с Бэннистером готовы поклясться -кожа на нем была гладкая, без единого пятнышка. А теперь на поверхности стола я увидел порез длиной около трех дюймов -- не царапину, а именно порез. И не только это: я нашел на столе комок темной замазки или глины, в нем видны какие-то мелкие крошки, похожие на опилки. Я убежден: эти следы оставил человек, рывшийся в бумагах. Следов на полу или каких-нибудь других улик, указывающих на злоумышленника, не осталось. Я бы совсем потерял голову, не вспомни я, по счастью, что вы сейчас у нас в городе. И я решил обратиться к вам. Умоляю вас, мистер Холмс, помогите мне! Надо во что бы то ни стало найти этого человека, иначе придется отложить экзамен, пока не будет подготовлен новый материал, но это потребует объяснений, и тогда не миновать скандала, который бросит тень не только на колледж, но и на весь университет. У меня одно желание -- не допустить огласки.
-- Буду рад заняться этим делом и помочь вам, -- сказал Холмс, поднимаясь и надевая пальто. -- Случай любопытный. Кто-нибудь заходил к вам после того, как вы получили гранки?
-- Даулат Рас, студент-индус; он живет на этой же лестнице и приходил справиться о чем-то, связанном с экзаменами.
-- Он тоже будет экзаменоваться?
-- Да.
-- Гранки лежали на столе?
-- Насколько я помню, они были свернуты трубочкой.
-- Но видно было, что это гранки?
-- Пожалуй.
-- Больше у вас в комнате никто не был?
-- Никто.
-- Кто-нибудь знал, что гранки пришлют вам?
-- Только наборщик.
-- А ваш слуга, Бэннистер?
-- Конечно, нет. Никто не знал.
-- Где сейчас Бэннистер?
-- Он так и остался в кресле у меня в кабинете. Я очень спешил к вам. А ему было так плохо, что он не мог двинуться с места.
-- Вы не закрыли дверь на замок?
-- Я запер бумаги в ящик.
-- Значит, мистер Сомс, если допустить, что индус не догадался, то человек, у которого гранки побывали в руках, нашел их случайно, не зная заранее, что они у вас?
-- По-моему, да.
Холмс загадочно улыбнулся.
-- Ну, -- сказал он, -- идемте. Случай не в вашем вкусе, Уотсон, -- тут нужно не действовать, а думать. Ладно, идемте, если хотите. Мистер Сомс, я к вашим услугам.
Низкое окно гостиной нашего друга, длинное, с частым свинцовым переплетом, выходило в поросший лишайником старинный дворик колледжа. За готической дверью начиналась каменная лестница с истертыми ступенями. На первом этаже помещались комнаты преподавателя. На верхних этажах жили три студента; их комнаты находились одна над другой. Когда мы подошли, уже смеркалось. Холмс остановился и внимательно посмотрел на окно. Затем приблизился к нему вплотную, встал на цыпочки и, вытянув шею, заглянул в комнату.
-- Очевидно, он вошел в дверь. Окно не открывается, только маленькая форточка, --сообщил наш ученый гид.
-- Вот как! -- отозвался Холмс и, непонятно улыбнувшись, взглянул на нашего спутника. -- Что же, если здесь ничего не узнаешь, пойдемте в дом.
Хозяин отпер дверь и провел нас в комнату. Мы остановились на пороге, а Холмс принялся внимательно осматривать ковер.
-- К сожалению, никаких следов, -- сказал он. -- Да в сухую погоду их и не может быть. Слуга ваш, наверно, уже пришел в себя. Вы думаете, он так и остался в кресле, когда вы уходили? А в каком именно?
-- Вон там, у окна.
-- Понятно. Возле того столика. Теперь входите и вы. Я окончил осматривать ковер. Примемся теперь за столик. Нетрудно догадаться, что здесь произошло. Кто-то вошел в комнату и стал лист за листом переносить гранки с письменного стола на маленький столик к окну -- оттуда он мог следить за двором, на случай, если вы появитесь, и таким образом в нужную минуту скрыться.
-- Меня он увидеть не мог, -- вставил Сомс, -- я пришел через калитку.
-- Ага, превосходно! Но как бы то ни было, он устроился с гранками возле окна с этой целью. Покажите мне все три полосы. Отпечатков пальцев нет, ни одного! Так, сначала он перенес сюда первую и переписал ее. Сколько на это нужно времени, если сокращать слова? Четверть часа, не меньше. Потом он бросил эту полосу и схватил следующую. Дошел до середины, но тут вернулись вы, и ему пришлось немедленно убираться прочь; он так торопился, что не успел даже положить на место бумаги и уничтожить следы. Когда вы входили с лестницы, вы, случайно, не слышали поспешно удаляющихся шагов?
-- Как будто нет.
-- Итак, неизвестный лихорадочно переписывал у окна гранки, сломал карандаш и вынужден был, как видите, чинить его заново. Это весьма интересно, Уотсон. Карандаш был не совсем обычный. Очень толстый, с мягким грифелем, темно-синего цвета снаружи, фамилия фабриканта вытиснена на нем серебряными буквами, и оставшаяся часть не длиннее полутора дюймов. Найдите такой точно карандаш, мистер Сомс, и преступник в ваших руках. Если я добавлю, что у него большой и тупой перочинный нож, то у вас появится еще одна улика.
Мистера Сомса несколько ошеломил этот поток сведений.
-- Я понимаю ход ваших мыслей, -- сказал он, -- но как вы догадались о длине карандаша?..
Холмс протянул ему маленький кусочек дерева с буксами "НН", над которыми облупилась краска.
-- Теперь ясно?
-- Нет, боюсь, и теперь не совсем...
-- Вижу, что я всегда был несправедлив к вам, Уотсон. Оказывается, вы не единственный в своем роде. Что означают эти буквы "НН"? Как известно, чаще всего встречаются карандаши Иоганна Фабера. Значит, "НН" -- это окончание имени фабриканта.
Он наклонил столик так, чтобы на него падал электрический свет.
-- Если писать на тонкой бумаге, на полированном дереве останутся следы. Нет, ничего не видно. Теперь письменный стол. Этот комок, очевидно, и есть та темная глина, о которой вы говорили. Формой напоминает полую пирамидку; в глине, как вы и сказали, заметны опилки. Так, так, очень интересно! Теперь порез на столе -- кожа, попросту говоря, вспорота. Ясно. Начинается с тонкой царапины и кончается дырой с рваными краями. Весьма вам признателен за этот интересный случай, мистер Сомс. Куда ведет эта дверь?