Марина охотно, полностью и безоговорочно приняла условия отца. Тем более, что они были выгодны ей по всем статьям. С одной стороны, она освобождалась от его опеки и давления, а с другой, — она всегда могла рассчитывать на его крышу. Потому что Алхас и на Украине, и на всем Кавказе считался крупным авторитетом в области бизнеса и теневой экономики.
— Папа, — сказала Марина однажды при личной встрече с Алхасом, — ты должен знать, что украинские фамилия, отчество и родословная — это всего лишь моя оболочка, необходимая для удобного общения с тупыми славянами. Моя душа всегда была и будет вместе с Кавказом. Ты должен меня понять.
— Хорошо, — миролюбиво ответил отец, — я оставляю тебе твои политические игры. Ты всегда была неразборчива с игрушками. Но все кровные и родственные интересы и дела я оставляю за собой. И не дай Бог тебе посягнуть на них!
И одним из пунктов его интересов был незаконнорожденный внук. Тараска, то есть. Которого официально Алхас не признал, которого не растил и не воспитывал, и с которым не позволял себе общаться никак с самого момента рождения ребенка. Но Алхас имел на него виды, оставляя за собой право родства, и строил самые грандиозные планы относительно будущего мальчишки. Поэтому Алхас бдительно наблюдал со стороны за тем, что и как происходило в жизни внука.
Марина это знала. Потому что, когда, родив сына, вознамерилась уничтожить плод своего распутства, отец остановил ее от преступного деяния, не позволил загубить родную кровь.
— Аллах повелел, чтобы мальчик родился! — заявил он. — Этот ребенок — моя кровь! Он мой внук, и он будет жить! Когда-нибудь он будет вместо меня. А теперь отнеси его к старому Голове. Он не даст ребенку пропасть. Когда будет нужно, я заберу мальчика к себе.
Марина поступила так, как велел отец. И теперь она не посмела предпринять что-либо в отношении ребенка без отцовской воли. Но ни поехать, ни, тем более, позвонить отцу самолично не могла. Кругом глаза и уши противников. Втягивать в семейное дело посторонних — тоже опасное предприятие. Оставался только единственный человек, посвященный в семейную тайну, — Тараскин отец, Галушко Тарас Петрович. Который о существовании ребенка не знал и не знает. "Но когда узнает, не станет никому трепать, — справедливо сообразила Марина. И повелела разыскать этого человека. Его тут же и нашли. Тем более, что и разыскивать долго не нужно было. Сей гражданин числился сторонником дружественной партии и использовался по всяким деликатным поручениям. А дело, которое ему следовало поручить, оказалось особенно деликатным.
Разумеется, Тарас был в курсе той шумихи, которую учинил Афган вокруг Марины. В свое время Тарас даже слегка позлорадствовал: "Дошлялась, паскуда, что и дитя нагуляла! Но если не нужно оно, то к чему рожать было?" Тарасу и в голову не могло прийти, что дитя, наделавшее столько хлопот, было его собственным творением.
Вручая Тарасу секретный пакет к Алхасу, Марина заявила, соблазнительно стреляя глазками:
— Ты должен отвести Алхасу этот пакет. В этом пакете наше с тобой будущее. И поэтому только тебе я могу доверить это дело. Ты передашь пакет лично в руки. О его содержании не должен знать никто. И даже ты. Алхас, если сочтет нужным, ознакомит тебя с тем, что там написано.
— Я только отвожу пакет, или еще что-то должен сделать? — спросил Тарас.
— Ты правильно соображаешь. Еще что-то. Просто за курьерскую работу не платят таких денег, какие мы даем тебе, — сказала Марина.
Моральная сторона любого предприятия никогда не колыхала Тарасову душу, насквозь пропитанную материальными интересами. Ему платили, он делал. За это дело ему заплатили хорошо. Даже прилично по нынешним меркам. Алхас тоже должен заплатить. И Тарас поехал в Дуванку.
Алхас встретил Тараса менее чем приветливо. Однако, следуя законам гор, усадил посланца в кресло и приказал своему человеку доставить в комнату угощение. И пока Тарас с удовольствием вкушал букет кавказских вин, Алхас изучал послание дочери.
— Ты читал это письмо? — спросил, наконец, Алхас, оторвавшись взглядом от бумаги.
— Нет, — ответил Тарас.
Алхас мрачно посмотрел на своего собеседника.
— Тогда почитай, — протянул Тарасу письмо. — А я отлучусь ненадолго. И вышел из комнаты.
"Здравствуй, папа! — писала Алхасу Марина. — Сейчас мои дела совсем плохи. Как ты и предсказывал, президент кинул меня, и всех, кто тогда поддержал его на майдане, сразу же, как только я перестала ему быть нужна. Регионалы, естественно, тут же накинулись на нас, как стервятники, впрочем, как и радикалы. Все требуют нашей крови. Сейчас одна надежда на выборы. Я надеюсь, что народ пойдет за нами. И мой Гущенко не пожалеет никаких денег, чтобы опять поднять на майдан весь этот сброд. Но ты знаешь, как сильно регионалы подпортили мою репутацию той шумихой, которую они устроили насчет мальчишки. До меня никак не дойдет, как они смогли все унюхать? Теперь, когда предвыборная кампания начинает набирать обороты, мой имидж должен хорошо подняться. Но пока этот ублюдок и его опекуны будут путаться у нас под ногами, мои дела не прокатят ни по каким статьям. Их надо убрать. Ты знаешь, папа, как это лучше всего сделать. Чтоб тебе очень уж сильно не ломать голову и не затягивать процесс, я отправила к тебе Галушко. Думаю, что это самая лучшая кандидатура для исполнения. Во-первых, ему не впервой, а, во-вторых, пусть сам замазывает свои грехи. Это справедливо. Как ему популярно все втолковать, ты сам знаешь. Помоги мне, папа!"