— Пусть, лучше кто-нибудь другой, — затрясся Тарас. Он мгновенно представил весь ужас своего положения: там, в хате у родного деда он будет расправляться с маленьким человечком, который, по словам, Ивана, "полный портрет" самого Тараса, — У меня… у меня все равно ничего не получится! Пожалуйста, увольте! — Тарас сполз с кресла и повалился на колени.
Алхас брезгливо пнул его ногой:
— Ну, хватит играть комедию! Подымайся! И слушай меня внимательно! Если хочешь, чтобы тебя самого не хлопнули, как муху, отправляйся в Гайдуковку к старому Голове. Так и быть, днем можешь перекантоваться у них там, в хате. Порадуй стариков напоследок. Они тебя столько лет ждали. И теперь, небось, ждут. Наплети им там что-нибудь насчет твоих достижений. С сыном пообщайся. Только не вздумай объявлять ему, кем ты ему приходишься. Ему это все равно ни к чему теперь. Да и тебе тоже. К вечеру распрощайся и уматывай из дедовой хаты. Отправляйся в старый сад. Он сейчас полностью заброшен. Перекантуешься там до глубокой ночи. А когда все хорошо уснут, вернешься, засунешь под завалинку взрывпакет и подпалишь. Во двор заходи не через калитку, а со стороны сада. Тогда собака не почует. Она уже старая и совсем глухая. Потом тикай подальше, чтоб и духу твоего здесь не было. Понял?
— А деньги? — тихо спросил Тарас.
— Какие деньги?
— Ну, Марина сказала, что вы оставшуюся сумму…
Алхас не дал договорить:
— Тебе выдадут на выходе. — И добавил брезгливо, — Пошел вот, шакал паршивый! И чтоб ты мне никогда в жизни на глаза не попадался!
Едва Алхас произнес последнюю фразу, как в комнате появился человек. Он вытянулся, точно изваяние, выразительно сложивши руки за спиной и расставив широко ноги. Уничтожающим взглядом вперился в Тараса.
— Проводи до ворот! — приказал Алхас. — И выдай ему пакет с реквизитом. Человек пропустил Тараса вперед.
За воротами алхасовского особняка Тарас почувствовал жуткую слабость в ногах. Тарас был не робкого десятка. Бывало, что и в передряги попадал довольно опасные. Да и, отправляясь к Алхасу, понимал, что не на званый ужин приглашен. Но теперь, ощутив на себе страшную силу алхасовских очей, понял, что этот человек может одним мановением руки и казнить, и миловать.
Тарас подгреб к соседнему двору и тяжело опустился на лавочку, примостившуюся возле штакетника. "Что же мне теперь делать? Куда двинуться?" — подумал. Господи! С каким удовольствием он сейчас вообще никуда не двигался бы! Вот так и сидел бы на этой тихой лавочке целую вечность, если бы не алхасовский двор рядом. "Тикать надо отсюда поскорее!" — сказал себе Тарас. Встал и пошел вдоль улицы по направлению к мосту. За мостом была родная Гайдуковка. Российская земля. "Какая, к черту, Российская? У нее и название-то хохляцкое, и живут там одни хохлы: потомки воинов-гайдуков", — размышлял Тарас, шагая.
На мосту остановился у кордона и протянул украинскому пограничнику свой паспорт. Прочитав фамилию, пограничник усмехнулся:
— Нияк, до родычей?
— Ага, — кисло улыбнулся Тарас. — Диду там живэ мий.
— А чого мы тэбэ николы не бачилы?
— Та з Киеву я.
— Надолго в Гайдуковку?
— Та ни! Побачусь трохи, та й назад.
— Ну, ходы! — разрешил пограничник и вернул паспорт.
Русский пограничник был менее разговорчив. Посмотрел документ и кивнул головой:
— Двигай!
12
Еще издали увидел Тарас приземистую дедову хату. Окруженная пышным палисадником, развесистыми яблонями и вишнями высилась она на самом бугре, сверкая золотисто-пепельной головой. И как экзотический венец, украшала эту лохматую голову разлапистая телевизионная антенна.
— Ишь, ты, цивилизация! — усмехнулся Тарас. — И старики не отстают от жизни. Надо же: антенна на соломе!
Подходя к калитке, увидел бабку. Она выходила из хаты. Одной рукой она держала подол своего фартука, из которого другой рукой выгребала зерно и рассыпала его суетящимся под ногами курам. Из той же руки, которая удерживала подол, торчала длинная суковатая палка. "Старая какая бабуня стала!" — защемило у Тараса в груди.
— Бабуня! — негромко позвал он, возясь со щеколдой в калитке. Бабка подняла голову на зов, выпрямилась, но, ослепленная солнцем, не увидела Тараса. Тогда она высыпала остатки зерна курам и, помогая себе палкой, шагнула навстречу солнцу, заслоняясь от его лучей ладошкой руки. Увидела внука, но не узнала сразу, а испугалась. И так испуганно смотрела, пока он приближался.
— Бабуня! — опять позвал Тарас. И тут она признала его. Подняла к нему руки, выронив палку, которая угодила в самую гущу куриной толпы. Куры, толкаясь, бросились врассыпную, а бабка тяжело повисла у внука на руках.