***
Последующие два года я провожу в статусе студента медицинского, но осознаю, что меня больше волнует психологическое состояние окружающих меня людей, объясняю все родителям, четко аргументируя свой выбор, и перевожусь на иную специальность. Многие заблуждаются, считая психолога врачом, но я не против, чтобы меня, по-прежнему, ассоциировали с медициной. По сути, исцелять души людей, то же самое, что продлевать жизнь.
***
Девятнадцать лет. Я поехал за Сарой, чтобы забрать ее с дополнительного кружка шитья, проходящего в школе, но наткнулся на Афину, неразборчиво шагающую прочь от ворот школы и прижимающую к груди папку с документами.
– Салим, – жалобно всхлипнула она, пуская ручей горестных слез, – я такая ужасная.
– Кто сказал тебе это?
В ответ я услышал невнятное мычание, которое вырывалось сквозь усиливающийся рев. Арес. Нет необходимости быть гением, чтобы понять, кто стоит за ее слезами. Я испытывал сожаление и острое желание помочь Афине.
– Я уезжаю, – последнее, что она успела твердо сообщить, когда слезы утихли, а опухшие глаза застилала красная пелена.
Я быстро сориентировался, рассмотрев некоторые данные ее документа, которые были видны через прозрачный, канцелярский конверт. В тот же вечер, я узнал данные ее отца и адрес их проживания. Я начал прослеживать маршрут передвижения семьи Макрис, будучи уверенным в то, что, однажды, эта информация понадобится для успокоения души Ареса. Как только он осознает причину потери Афины, брат получит от меня ключ ко встречи с ней, а до тех пор, я буду оберегать покой Афины Макрис под семью замками.
***
Последующие три года прошли на спокойной ноте, если не считать страдания моего Ареса, который изливал всю душу мне, человеку, способному прекратить его мучения, лишь вручив ему папку с местонахождением Афины. Я желаю, чтобы он созрел, осознал и принял свою ошибку, чтобы смог приобрести возможность вернуть девушку, которая оказалась небезразлична его израненному сердцу. Возможно, многие бы осудили, нарекая меня плохим братом, но я знаю, что делаю и для чего.
Учеба шла удачно, я усердно трудился, закрывая все сессии на «отлично». Даже пошли первые пациенты.
Я не изменял своему хобби заполнять истории болезни пациентов, и служить тенью, оберегающей покой семьи. Если отцу угрожали на работе, я сразу отрывал компромат на тех «смельчаков», что, позже, получали по анонимной почте письма про скелеты своих шкафов, чьи двери я цинично распахнул и изучил содержимое. Благодаря моей помощи, бесчестные черти, оказывающие неуважение и смеющие посягнуть на безопасность семьи, плясали под дудкой Асхабовых. Если матери что-то было нужно, я безмолвно организовывал это что-то, продолжая сохранять свое имя в тени. Кто-то расстроил сестер? Тот сразу оказывался у меня под невидимым прицелом и потом непременно приносил свои извинения Сейран и Саре. Близнецам необходимо было что-то разузнать? Салим всегда был к их услугам.
Каков же был уровень моей досады, что сопровождалась, отравляющей нутро, опустошенностью, когда на меня рухнула новость о «гибели» Амира. Тогда фундамент дома четы Асхабовых дал трещину, и окончательно превратился бы в руины, не верни нам Всевышний Амира обратно. В тот злополучный вечер, под покровом ночи, я сидел на холодном, кафельном полу ванной и глотал слезы потери. Я всегда показывал свою слабость лишь себе, не обрекая никого к этому несправедливому зрелищу. Безнадежно трясясь из стороны в сторону, я осознал, что снова проиграл тьме жизни, называемой смертью. Я потерял еще одного важного человека, составляющего картину моей полноценности. То, что я делал до этого, недостаточно, нужно переходить на другой уровень для того, чтобы сберечь тех, кто остался.
У психологов существует негласное правило - не дружить с теми, с кем прорабатываешь травмы и не принимать родных, но мне пришлось посягнуть этим правилом, пытаясь держать на плаву угробленное ментальное здоровье членов своей семьи. Тяжелее всех было Акифу, его я вытаскивал из истерик и пьянок несколько раз на дню.