***
— Салим, ты девственник? — сквозь расслабляющую мелодию, задает вопрос Акиф, ударив стриптизершу по ягодице, оставив пятна от пальцев на ее коже. — Вот, мы с Амиром лишились девственности в один день, с разными партнершами и в разных комнатах, конечно, но одновременно! В пятнадцать лет, — он очаровательно улыбается и продолжает тараторить. — Если ты девственник, то надо лишать тебя этого, иначе я не смогу нормально дышать.
— Я не девственник. Успокойся, Акиф.
Получив ответ на волнующий вопрос, наш близнец кладет ладонь на сердце и довольно произносит:
— Тогда я могу спокойно уснуть. Спасибо, Господи.
— Боже, — цедит Силас, устремив внимание на поведение Акифа.
Танец стриптизерш завершается и посетители переходят к танцполу, стоит динамичной музыке оглушить всех в помещении. Арес и Акиф бегут танцевать, на ходу склеив двух девиц соблазнительного телосложения. Я ощущаю на себе гнет взглядов старших братьев. От них не удастся скрыть мое паршивое состояние. Я подавлен, учитывая тот факт, что пару часов назад я вломился в квартиру Лины и достал ее труп с ванны, наполненной доверху водой. Она ополоснула ножом себе вены и умерла от обилия потери крови.
— Что с тобой? — Алеф обращается ко мне, как только Сил провожает девушку подальше от нас, подняв ее со своих колен.
— Ничего. Замотался на учебе, с пациентом беда, – коротко отвечаю я, не веря, что разговор не зайдет дальше. Я с трудом уснул, прибегнув к таблеткам снотворного, но тут нужно было поддержать стремление Акифа к нашему братскому собранию.
— Что за беда? — спросил Сил, отпив виски и Алеф последовал его примеру.
— Одна девушка, с которой я вел терапию, наложила на себя руки.
— Дерьмово.
Я ощущаю, как Алеф кидает упрек в сторону Силаса, позже Сил сам понимает, что не стоило говорить этого слова.
— Знаю, — чеканю я, по-прежнему, не поднимая головы со спинки кожаного дивана.
— У тебя возникли к ней чувства? — Алеф пытается понять, насколько важна была эта девушка для меня.
— Нет. Просто, это впервые, когда я оплошал.
Когда я оплошал с пациентом, не считая необратимой потери сапфирки, чей образ не покидает мои сновидения, спустя столько лет.
— Ты врач, и не отвечаешь за решения других покончить со своей жизнью. Все, что необходимо, что в твоих силах, ты дал, остальное вне зоны твоей ответственности.
— Я понимаю, брат. Я справлюсь. Спасибо, что поинтересовались.
Я приберег для себя Салиму, это моя пушка, с которой, тогда, я научился обращаться относительно недавно, взяв уроки стрельбы. Нужно быть готовым ко всему в жизни, особенно к плохому. Я предполагал, что дебют Салимы будет в ту клубную ночь, когда кто-то не упустил бы возможности упомянуть «гибель» Амира в контексте злорадства перед братьями, переживающими невообразимое горе.
***
Шли годы, Амир вернулся на свое законное место, конфликт между двумя семьями окончательно исчерпан, наша жизнь наполнилась счастливым событиями в лице моих племянников, рожденных в любви и заботе. Я стал дядей, мне привлекательна новая роль, с которой, я справляюсь, как умею. Казалось, что все идет своим чередом и ничто не предвещает беды.
За всю свою жизнь, я выделил три тьмы, беспрекословно следующих за мной по пятам. Первая – мое желание изучать все то, что недоступно адекватной стороне человечества, а именно, дела серийных убийц, тайные собрания преступников, проворачивающих свои злодеяния, свое веселье под плотно закрытыми стенами, не способных пустить луч спасения для их жертв. Вторая – стремление окунуться в омут под ярем криков жертв и протянуть им ту самую, долгожданную руку спасения, за которую они ухватятся с упоением. И третья тьма, самая губительная, самая беспросветная – пустота, что никак не наполняется тем, что по истине имеет значения.
Роль хранителя семейного очага я не считаю тьмой, это то, что приносит мне чувство полезности и успокоения, это единственный луч, слабо освещающий мой путь в сторону жизни.
ГЛАВА 2.
Салим
Когда я сообщил Элле, что помог ей справиться с лихорадочной болезнью не ради нее, я не соврал. На тот момент, она ничего не значила для меня и я сделал это ради себя. Я признаю, что во мне доминирует синдром спасателя, которое идет мне во вред. Не всегда появляется необходимость лезть на рожон, но мои чувства идут наперекор разуму, хотя я произвожу впечатление сдержанного человека, способного хладнокровно принять правильное решение. Так и есть, но не в том моменте, когда дело касается жертв несправедливости.