– Дерьмо. В какое же дерьмо я вляпался, бл*. – Галиев все еще опирается ладонью о стену, бормоча себе под нос. – У меня подбитая психика, но есть различные е*учие истории.
– Ты закончил монолог или подождать, когда они спохватятся и начнут выискивать чужих среди своих?
– Да, прости, — сделав короткий вдох, Рус надевает маску. Мы обезоружены, чуть что и два новых трупа заполнят коллекцию конченных психопатов.Я опускаю ручку двери, пока Рустам прикрывает мне спину.
– Не трогай меня!
Доносится женский голос, который не умоляет, а требует. Обычно, по тону можно сделать определенные выводы, например то, что девушку недавно привезли сюда. Те, кто давно находятся под этим гнетом, не так тверды в своих словах, они ослаблены и находятся на грани, чтобы сдаться.
– Что там? – шепчет Рустам мне за спину, а я не свожу взгляда с щели, не решаясь раскрыть дверь шире.
Слышны звуки борьбы. Она отбивается, бросаясь кухонной утварью в мудака, возомнившего себя царем безнаказанности.
– Там жертва.
– Черт, значит, кухня отпадает. А так, мы бы нашли, чем выбить дверь при необходимости.
Да, навряд-ли, здесь кто–то заботится о соблюдении правил эвакуации при пожаре и оставил запасные двери открытыми.
– Тогда идем в сторону сада. Сколько еще блуждать придется, пока не найдем нужную дверь?
Сказав это, Рустам отходит и уверенно направляется прочь, но, увидев, что я беспрекословный, сжимает руки в кулаки. Уровень его раздражения осязаем сквозь позолоченную безликую маску, красующуюся на его лице, у меня такая же, но исполненная в мотивах клоуна. Эта штука перекрывает возможность полноценно дышать.
– Надо спасти ее.
– Нет.
– Ее можем, она одна.
– Босс.
– Если не рискнем, она погибнет. – Я вновь смотрю перед собой, не выпуская из виду изучаемые объекты, урод повалил ее, ему достаточно пару минут, чтобы изнасиловать девушку. Как нам одолеть сто тридцати килограммовую тушу, не имея оружия, и, при этом, не привлекая внимания?
– Дружище, всех не спасти. Хочешь, чтобы мы сдохли?
– Мы не простим себе этого. Я точно. – Я уже потерял сапфирку, не помог Лин, чуть было навсегда не лишился Амира, теперь это? Нет.
– Ладно, твоя взяла, но времени нет.
Я киваю Галиеву, придется действовать по ситуации, иначе он изнасилует девушку, а потом может лишить жизни. На свой риск, распахиваю дверь, мы ловко проникаем внутрь и я вновь запираю дверь, пока никого нет в этой части дома.
– Вы кто такие?!
Единственное, что успевает сказать мудак, пока Рустам не запихивает ему подобранный кухонный нож в глотку, пустив фонтан крови, просачивающийся с лезвия. Девушка, закрыв рот ладонями, вскрикивает, лихорадочно трясясь и глотая слезы. Она испуганна, целиком обнаженная, и ее тело покрывают многочисленные синяки. Рустам снимает свой пиджак, бережно накидывает его на плечи светловолосой и поднимает ее на руки, пока я наблюдаю, как неожиданная смерть отпечаталась стеклянной пустотой в глазах бастарда, чью душу сейчас разрывают на адском пламени прислужники сатаны.
– К-кто вы? – сипло спрашивает она, не оказывая сопротивления в руках Галиева.
– Те, кто выведут тебя на свободу, – не медля, отвечаю я.
– Так что, куколка, не создавай проблем.
После того случая, я приобрел еще одного друга, Эстеллу Морган, которую мать-наркоманка продала в притон. Два года заняло исцеление девушки, сначала я пробовал сделать реальность ощутимой для нее. Мы лечили ее многочисленные нервные срывы и панические атаки, но она слишком сильная, чтобы опустить руки, ведь, одна цель придавала ей мотивацию встать с колен, это желание отомстить непутевой женщине, называемой ее матерью, и обменявшую ее за одну дорожку кокаина.
Запись диалогов я передал Мураду Асланову, моему хорошему другу, много лет работающему в полиции. Он вместе с капитаном Алихановым установили подлинность голосов на записи и довели дело до конца. Виновников пожизненно посадили, раскрыв за ними еще много дополнительных злодеяний, помимо той, чьим свидетелем стал я. Души жертв успокоились, а мое имя осталось анонимным. Хорошо, что теперь у власти сидит Мурад, который в будущем дослужит до звания генерала, его отец испортился под гнетом этой самой власти, пойдя на поводу коррупции. Будь во власти, по-прежнему, Алан, я бы не получил нужной справедливости, вдобавок он донес бы на меня отцу. Чего я не желаю.