-- Что вы думаете обо всём этом деле в целом? - вопрос исходил от Главного Казначея, он как-то сразу взял на себя функцию председателя.
-- Мне кажется, более того, я почти уверен, господин Казначей, что где-то на самом верху среди нашего руководства имеет место серьёзная утечка информации в пользу предыдущего режима. Нами просто играют, выжидая какой-то важный нужный момент.
Вся собравшаяся четвёрка солидных представителей власти переглянулась, но ничего на это не сказала. Базилиусу пришлось продолжить в том же духе.
-- Кстати, я делал запрос относительно того подозрительного старика со станции, удивительно похожего на того самого, которого мы задерживали ещё в связи с ложным "золотым конвоем".
-- Да, да мы проверили, - один из неизвестных господ был явно смущён, - его выпустили из следственной тюрьмы. Концов, следов, кто отдал распоряжение об освобождении, обнаружить не удалось. А старик при "Толстяках" был их левой рукой. Через него шли все, или почти все тёмные финансовые операции правительства "Трёх Толстяков".
"Бардак на корабле, другого слова не подберёшь", - Базилиус нахмурился и уже собирался озвучить нечто не слишком приятное для слушателей.
-- Господин Базилиус, а неужели нельзя было обойтись без взрыва орбитальной станции? - это подключился второй неизвестный господин, - можно ведь было сбросить в космосе, потом сбросить, отлетев подальше.
-- И дать возможность убийцам вновь поднять оружие против многострадального народа Мохаве. Заигрывать с голодными волками - без головы остаться.
Базилиус был поражён. Он, конечно, ожидал, что вопрос о бомбе всплывёт обязательно, и готовился к длительным и нудным объяснениям с кабинетными вояками, к которым явно принадлежал второй неизвестный особист. Но что на его защиту встанет сам Патриарх, было полной неожиданностью.
-- Нам ножи в спину втыкают, а вы в рассуждения о слюнявом гуманизме для убийц ударились, господин Статус. Ребята ликвидировали походя опаснейшее гнездо отъявленных бандитов, за что им надо ордена давать, и, кстати, обязательно дадим. Учтите, что никто из непричастных гражданских лиц там не пострадал. У них, я знаю, в карнавальных драках больше жертв бывает.
Это уже озвучил своё мнение Казначей.
Базилиус не просто сходу невзлюбил двух неизвестных силовиков, он проникся к ним глубочайшим подозрением. А потому на всякий случай замкнулся и на дальнейшие расспросы отвечал неохотно и односложно.
Разговор как-то вяло покултыхался вокруг основной темы ещё минут двадцать, после чего загадочные силовики откланялись и уехали, так и не оставив напоследок после себя никаких предложений, пожеланий, да хотя бы итогового резюме. Зачем крутились? Вынюхивали? Почерк Конторы.
Оставшись втроём все почувствовали, как спало напряжение, атмосфера прочистилась, захотелось поговорить более откровенно. Патриарх вдруг озорно подмигнул Казначею и Базилиусу и, смачно потирая сухонькие ладошки, пригласил всех отужинать.
По архитектурному стилю загородная резиденция Патриарха очень напоминала старинный замок. Мрачные острокрышие башни, тёмные переходы, висячие мосты, стрельчатые окна и очень толстые стены. Патриарх в свои многие лета был уже отнюдь не могучего телосложения, однако по узким переходам и крутым лестницам двигался так быстро, что Казначей с Базилиусом еле поспевали.
-- Замок Церкви достался от самого первого правителя Мохаве - Ситрака-I Объединителя. Он и в самом деле в те далёкие времена смог подчинить под свою руку не только срединных князей, но и мелкопоместных вождей с островов. Кругом сплошная история. Здесь много всякого интересного.
Поднялись по тесной винтовой лестнице в крайнюю башню. Верхняя площадка на ней, забранная прозрачным бронированным куполом, оказалась удивительно просторной. А вид, открывающийся на темнеющие холмы, дальний лес, густо синее с золотыми бликами заходящего солнца озеро потряс Базилиуса до глубины души. Неожиданно захотелось всё бросить и поселиться тут навсегда.
-- Мне тоже это место нравится, молодой человек, да и не мне одному. Царь Ситрак знал, где построить резиденцию, а "Толстяки", гореть им в аду за все их злодеяния, до последнего дня пытались наложить свои грязные лапы на резиденцию. Мы, с Божьей помощью, отбились.
Втроём они стояли у края площадки и любовались вечерним пейзажем, на многие мили раскинувшимся вдоль далёкого горизонта закатом, первыми робкими звёздами.
"Этот мир, мир Мохаве всё больше становится моим. Хорошо это или плохо? Может, стоит отдаться на волю порывов сердца и действительно остаться тут? Я, наверное, смог бы себя тут найти".
Базилиус понимал, что даже если он решится остаться на Мохаве вкушать прелести мирной жизни, то до этого ещё ой, как далеко, однако, позволял невольным фантазиям о смутном будущем посещать его душу.
-- Ну-с, братья во единой вере, прошу к столу. У нас всё скромно, без излишеств, в основном всё своё, зато полезно для тела и душу греет, - Патриарх радушно звал трапезничать.
Их ждали - полдюжины разноцветных наливок, ведёрко с охлаждённой чёрной икрой, такое же, но без охлаждения с красной, солёные грибы, маринованные огурцы, чёрный, как гуталин нарезанный хлеб, и что-то ещё, чему Базилиус не знал названия.
На правах хозяина Патриарх провозгласил тост, - От всего сердца желаю народу Мохаве обрести покой и благополучие, а нам, по мере сил, тому способствовать. И да поможет нам Господь.
Выпили, закусили, повторили. Слово взял Казначей.
-- Что думаешь, боец? Как дальше планируешь действовать?
Базилиусу очень не хотелось переключаться с божественных закусок, которые он только начал пробовать, на тягомотную прозу жизни. Пришлось.
-- Думаю, что не только Церковь охотится за её же сокровищами. Не только "Толстяки" на них претендуют. И в первых рядах этой золотой гонки моя дорогая Контора. Затаилась и выжидает удобного момента наложить лапу, я чувствую, рядом они крутятся. Внедрённых агентов во все структуры у неё полно, поэтому снабжение информацией у неё хорошо поставлено. И есть ещё я, отлучённый, но не исключённый из рядов, боем проверяющий возможные пути движения сокровищ.
-- Да, миссия у тебя не простая. И насчёт Конторы я согласен полностью. Есть какие-то предложения?
-- Пока нет, но вот что мне сдаётся. Думаю, ни один динарий и ни один церковный предмет, за исключением тех, что нам всучили на "Небо-64" поверхность Мохаве не покидал. А если выражаться точнее, то её недра.
-- Я в этом даже не сомневался. Лежат где-то схороненный, укрытые в тайном хранилище, - Патриарх густо мазал икрой ломоть чёрного хлеба и сокрушался, - А в космос нас лукавый выманивает.
Разговор пошёл более откровенный.
-- Вряд ли "Три Толстяка" так запросто отдадут Мохаве и выйдут на пенсию. Они допустили прокол с этим дурацким обменом золота на бумагу. От жадности своей непомерной допустили. Сделают выводы и попытаются реставрировать свою власть, опираясь на золото и предателей в правительстве.
-- Да, уж, правительство наше ещё то сборище пауков и скорпионов в одной банке. Есть и полевые командиры от повстанцев, те, что погорластее, есть и бывшие соратники "Толстяков", как-то незаметно просочившиеся во власть, а есть и откровенные проходимцы, из тех, что за три динария мать родную продадут.
Казначей в сердцах налил себе наливки покрепче, и не дожидаясь остальных, опрокинул в себя.
-- Ты всё-таки не забывай, что среди членов правительства и порядочные люди встречаются. Вот министр по делам сельского хозяйства, или рыболовства, например. Хотя, ты, конечно прав, мало нас.
-- Я понимаю, что выгнать жёстким веником всю эту случайную и вредную публику из правительства так легко не получится, - Базилиус решил гнуть свою линию, - да и не моя это задача. А вот вырвать у трёхголового дракона его главный золотой зуб, лишить мошны - это будет сильный удар, почти смертельный. Без денег большая часть соратников "Толстяков" попросту разбежится.