— Ой, простите, пожалуйста!
— Ничего, девушка, бывает, — деликатно ответил тот.
И тут подскочил я.
— Привет, сестрёнка. Ты в порядке?
— Ого! Вы же Телегин? Лейтенант Телегин? — попавший под раздачу мужик заметил меня и уставился как на диковинку. — Невероятно. Неужели это он?
Я подал руку сестре и вместе с ней удивлённо смотрел на незнакомца. Тот, видимо, меня узнал, рассмотрел звание на погонах и полез ручкаться. Дружелюбно улыбался и предлагал сфотографироваться.
Сначала я не знал, как реагировать. Смотрел то на него, то на сестру и чесал подбородок. Затем расслабился, немного возгордился собой, ибо популярность мне всегда нравилась, и позволил с собой сфотографироваться не только мужику, но и всему его семейству.
Правда, вышло всё немного скомкано, потому что к нам тут же подскочили чересчур серьёзные представители военной полиции, тщательно проверили получившиеся фотографии, а затем напомнили про юридическую ответственность, если на фотографиях окажется нечто большее, чем просто счастливые мордашки.
— Ну прямо звезда! — захохотала сестра, когда неожиданные охотники за автографами, весело обсуждая друг с дружкой небывалое событие, удалились. — Военная форма тебе действительно идёт. Какой статный красавец… Дай и я тебя сфотографирую. Девчонкам покажу в универе — обзавидуются. Адресок потребуют, письма начнут высылать. Берегись поклонниц. Там такие есть — живьём съедят.
Сестра улыбалась заразительно, и я не мог не поддержать её улыбку.
— Я никогда не отказывался от сладкого.
— У-у-у-у, даже так!? — она опять засмеялась, повиляла бёдрами в такт и иронично пропела. — Мач-чо, мач-чо мэн… Ну, как ты тут, бр… братишка?
Лёгкая заминка после откровенной демонстрации радости не осталась без внимания. Сестра меня сто лет не видела, и нет ничего удивительного, что братом называть меня ей сложно. Как, в принципе, мне называть её сестрой.
Поэтому, наверное, несмотря на весёлую встречу, обняться мы так и не решились. Ни она не проявила желание, ни я.
— Тьфу-тьфу-тьфу, пока всё нормально, — я постучал по собственной макушке, так как больше ничего деревянного рядом не обнаружил. — Мы с парнями добились немалого прогресса. Матёрые волки уже не смотрят на нас как на щенков… Идём, присядем на скамеечку.
Мы отошли в сторонку, чтобы никому не мешать, и чтобы никто не мешал нам.
— А ты сама-то как? Как справляешься?
— Всё в порядке. Сессия скоро. Я стараюсь, но даётся тяжело. Иногда я сомневаюсь, что это моё. Понимаешь? Я не хочу учиться лишь для того, чтобы заиметь диплом. Я хочу найти своё призвание, как все нормальные люди. Хочу найти нечто, чему буду готова посвятить всю жизнь… Тебе с этим, как мне кажется, повезло.
— Повезло? — я не смог скрыть удивление.
— Да. Ты нашёл своё место. Ты сейчас там, где в тебе больше всего нуждаются. Ты востребован, о тебе передачи на телевидении показывают, ты… — сестра тяжко вздохнула и украдкой на меня посмотрела. — Да, ты большой человек. О тебе знает вся страна.
— В смысле "нашёл своё" место? — она говорила таким тоном, будто считала, что мне повезло. А это было категорически не так. — Я ничего не находил. Я не плыл по течению. Я упорно плыл против него. Я боролся с препятствиями на пути сюда. С малых лет я знал, чем хочу заниматься, и шёл к своей цели.
— Я понимаю, — Света осторожно улыбнулась. — И горжусь тобой. Горжусь, кем ты стал. Но… Но я не единственная, кто тобой гордится, — она опять украдкой посмотрела мне в глаза, будто старалась отслеживать реакцию. Будто хотела без дополнительных уточнений понять, догадываюсь ли я, о чём она ведёт речь.
И я, конечно же, догадывался.
— Послушай, сестрёнка, я же не зря позвонил именно тебе. Я ж не зря предупреждал, чтобы ты приезжала одна. Надеюсь, мы не будем снова и снова возвращаться к теме, которая мне не интересна?
Света опять вздохнула.
— К сожалению для тебя, эта тема интересна мне. Перестань, пожалуйста, вести себя, как эгоист. Мы же уже говорили об этом. Отпусти. Забудь и отпусти.
Я поморщился. Но ответил уверенно.
— Нет. Не хочу.
— Им непросто, братишка.
— Плевать.
— Они переживали за тебя. И… И переживают до сих пор.
— Страница перевёрнута. ТэЧэКа, — отрезал я.
— Для них не перевёрнута, — Света не собиралась останавливаться. — И, уверена, ты, если захочешь, если найдёшь в себе силы простить, сможешь перевернуть страницу обратно… Они были не ангелами для тебя, я понимаю. Но они навсегда останутся моими родителями. И твоими тоже, как не крути. Мне тяжело видеть их, когда я возвращаюсь домой. Особенно сейчас, когда твоё имя, что называется, на слуху. Мама стала похожа на поникший цветок. Она собирает вырезки из газет, где твои фотографии или статьи о тебе. Она складывает их в альбом и пересматривает ежедневно…