— Лёха, стой на месте! — Никита отодвинул в сторону испуганную жену, обошёл стол и встал рядом с Павлинским. — Тебя могут ожидать большие проблемы, если решишь идти дальше. И папа тебя от них не спасёт…
— Ха-ха-ха! — засмеялся тот. — Ты удивишься, когда узнаешь, на что способен мой отец. Вы, выродки, просто чудом добрались до конца. Если бы Полевой за вас так не держался, если бы не капал в уши Петровичу, давно бы вылетели все… По крайней мере, двое точно, — добавил он, всё же вспомнив, кто родители Никиты.
И тут дипломатичность Никиты, привитая воспитанием, дала течь.
— Валентин Николаевич держался за нас, потому что мы лучшие. Мы не раз это доказывали. Несмотря на все твои попытки очернить кого-то из нас, он понимал, что это ложь. И уверенно противодействовал этой лжи. За это, размазня, карма с тобой обязательно рассчитается. За все твои поступки тебе воздастся сторицей. Тебе не небо светит, не покорение космоса, а карьера водителя…
— А то! — подхватил Алексей. — Будет папашу возить на лимузине, который тот купил на сворованные из бюджета бабки. А шестёрка-Бурулёв будет водителем водителя. Купит какое-нибудь старьё по скидке, будет таксовать и по вечерам возить домой уставшего водилу.
— Хлебало закрой, нищеброд! — оскалился Павлинский. — Я твоё дерьмо терпел, потому что выгнали бы обоих. Но теперь-то что? Что терпеть? Теперь удовольствие от экзекуции, думаю, будет стоит риска. Пошли выясним, будет ли стоить?
— Борюся, ты уверен? — усмехнулся Алексей. — Ладно Бурулёв здоровый и может на что-то надеяться. Но ты же ж, блин, сопля тщедушная. Я ж тебя пополам переломать могу.
— Ну так давай? Что ты на словах только смелый? — впервые поддакнул, возвышавшийся позади Павлинского, Толочко. Этот не испытывал особой любви к "павлину", но тоже ненавидел Телегина. Ненавидел за то, что удушающим приёмом был лишён победы в финальной схватке показательного турнира.
— Ты тоже просишь? — удивился Алексей. — Я ж могу не только сделать, что битый водила повезёт домой битого павлина. Но и тебе достанется. Погнали?
— Погнали!
Алексей ещё более решительно начал толкаться с Ильёй. Тот не хотел конфликта, а потому сдерживал друга всеми силами. Но силы были слишком неравны: задев стол ногами и разлив бутылку водки, Илья упал на диван.
— Хорошо, — наконец прекратил раздумывать Никита. Он смотрел то на четверых полупьяных ребят, то на Алексея, то на Таню. И принял решение. — Четыре против троих тоже неплохо звучит. Верно, Илья?
— Верно! — всё ещё пытаясь подняться с дивана, отозвался Илья. Хоть он побаивался, никогда бы не отказал друзьям в помощи. Для него такой поступок был равносилен греху.
— Да ладно вам, — Алексей выбрался и припарковался рядом с Павлинским. Практически нос к носу. — Зачем три на четыре? Я сам с ними справлюсь… Ну что, Борюся, пора тебе, гнида ты эдакая, отведать отменных тумаков.
— Что это ещё за мужицкие сражения за длину члена!? — чуть ли не истерично воскликнула Таня, долго прислушиваясь к разговору и решившая показать, кто здесь главный. — Никита! Ну-ка хватит! Поехали домой!
— Срамота-то какая, — скривился Бурулёв, сочувственно смотря на Никиту. — Про члены говорит… Теперь видно, у кого в вашей семье член.
— Хочешь посмотреть на мой? — достойно ответил Никита. — Сейчас покажу. Но сначала поставлю на колени. Пошли?
— Куда это вы все собрались!? — нарушив прекрасную картину пьяной разборки, к столику приближались дородные служители закона. Представители той самой военной полиции, оставленной наблюдать за порядком. Четверо в чёрной форме приближались с одной стороны, расталкивая по дороге удивлённых выпускников. А ещё четверо — с другой. Затихшая в одночасье музыка показала всем, что вечер перестал быть томным. — Повторю вопрос: кто куда собрался выходить? И с кем?
Главный в этой небольшой компании представителей закона показательно положил руку на рукоять дубинки на поясе. Его взгляд прыгал с одного виновника торжества на другого.
— Ну и?
Алексей быстро обернулся и увидел у двери клуба Мамаева. Тот напряжённо всматривался на замерших друг напротив друга парней и сжимал руки в кулаки. Видимо, именно он, прекрасно зная об отношения Алексея с Борисом Павлинским, вызвал подмогу. Или просто испугался, что они, наконец, дадут волю эмоциям. И, может быть, поубивают друг друга.
— Ничего не происходит, старлей, — небрежно бросил Павлинский. — Дружеское общение с бывшими однокурсниками. Вас это не касается.
— Меня всё касается, лейтенант, — полицейский ответил с такой же небрежностью в голосе, верно оценив ранг выпускника. — Я здесь для того и оставлен, чтобы меня касалось всё. На ваше обучение из государственного бюджета были потрачены огромные деньги. И если кто-то из вас в первый же день свободы загремит в кутузку, получится, что страна напрягала силы напрасно. Что зря тратила ресурсы на идиотов.