— В принципе, это совершенно неважно, — вновь улыбнулась она. — Главное, ты жив. Мама все слёзы выплакала, пока не стало яс…
— Да ну? — ехидно ухмыльнулся Алексей. — Свои слёзы? Ага, так я тебе и поверил.
— Прекрати, пожалуйста! — попросила сестра. — Они действительно переживали. Им действительно не всё равно. Они совсем не жестокие. Совсем не такие плохие, как ты о них думаешь.
— Для тебя, — категорично отрезал Алексей. — Они неплохие для тебя. Я же считаю их исчадиями ада. Я столько лет терпел унижения, оскорбления и насмешки… Всё! Я не хочу к этому возвращаться! Не желаю об этом вспоминать! Ни слова о них!
Сестра испуганно посмотрела на сердитого брата. Она прекрасно знала, какой у него характер. Прекрасно знала, как и почему зародилась его ненависть к родителям. Но что-либо исправить и как-либо повлиять не могла. Она была уверена, что он тот человек, который не способен прощать.
— Тебе нужно найти в себе силы простить их, — всё же прошептала она. — За тебя это никто не сможет сделать. Пожалуйста, сжалься над ними.
— Сжалиться? Сжалиться над теми, кто издевался над ребёнком? Кто насмехался над ним? Кто называл неудачником и открыто заявлял, что сожалеет, что в молодости не сделал аборт? Нет уж! Я ничего не забыл! Никогда не забуду и никогда не прощу!… Тебя я рад видеть. Их — нет. На этом давай остановимся. Спасибо, что приехала.
Алексей неловко потянулся навстречу, когда сестра обняла его. Она опустила голову на его плечо и тихо всхлипывала. Алексей похлопывал её по спине и зло смотрел на растерянных родителей. Те тоже обнимались и тихо плакали в сторонке.
— Да уж, — Рамеш Патель наблюдал за представлением со стороны и даже спустился со ступенек, чтобы лучше слышать, о чём говорят брат и сестра. Это помогло собрать дополнительную информацию. — Похоже, этот самый сложный, — тихо ответил он своим мыслям. — Такую скорлупу просто так не расколоть. Придётся или приложить куда больше усилий, или… пересмотреть планы.
Глава 9. Алексей
Магнитогорск. 7 дней спустя.
Лейтенант Телегин Алексей Сергеевич.
Я сжал пустую пивную банку и отправил в полёт. Пирамидка из трёх банок, которую я выбрал целью, разлетелась. Попадание вышло идеально точным. Хоть я не летал на истребителе, а валялся на диване, метко стрелять не разучился.
Я зевнул, потянулся рукой к полу и поднял кусок зачерствевшей пиццы из открытой коробки. Укусил и понял, что пицца давно утратила вкус. Во рту словно сухари захрустели. Я сплюнул эту гадость обратно в коробку и открыл очередную банку пива. Половина отмеренного отпуска уже прошла, и я за это время успел познать все оттенки скукоты, так как Илюха и Никита оставили меня одного. Илья укатил с дедом на рыбалку и пропадал в каких-то комариных дебрях, а Никита восстанавливал дух и тело в компании жены где-то на Мальдивах. Состоятельные родители быстро организовали им "олл-инклюзив" и сплавили в тёплые края, чтобы молодая семья наладила отношения после долгой разлуки.
Так что остался я один-одинёшенек. С утра бегал и занимался на стадионе в ста шагах от съёмной квартиры. А день, вечер и ночь проводил на диване. Заказывал еду и бухло. Смотрел всякую ерунду и потихоньку забывал произошедшее.
Это было сложно, конечно. Не потому, что меня кошмарили воспоминания, а потому, что новости об атаке на американские территории вываливались сплошным потоком всю неделю. И я не мог себя заставить их не смотреть. Я лежал на диване и смотрел всё подряд. Хоть не горевал вместе со всем американским народом, хоть равнодушно смотрел на приспущенный звёздно-полосатый флаг, сопереживал всем тем семьям, которым удалось вовремя покинуть планету. Новостные передачи не жалели красок, не сдерживали эмоции, приглашая спасшихся на интервью. Бывшие колонисты рассказывали о пережитых ужасах, а затем на экранах появлялся знакомый гладкий шар.
Не знаю почему, но гриф секретности был снят. Американцы ничего не стали скрывать от жителей Земли. Показывали всё, что удалось зафиксировать, и с удовольствием комментировали. С английским я был на "ты" и часто смотрел словесные баталии американских аналитиков на разных шоу. Слушал их предположения, видел, как они ругаются, ссорятся и спорят. Всё это вызывало у меня смех. Они даже отдалённо не представляли, на что НЛО способен. Они откровенно называли объект "неопознанным летающим", но о его возможностях даже не подозревали.
Практически каждый день ближе к ночи, когда после выпитого одиночество накатывало особенно сильно, когда хотелось с кем-либо поговорить, но никого не было рядом, я возвращался в воспоминаниях к встрече с родителями. Почти шесть лет я их не видел. Но когда увидел, понял, что не жалею об этом. Что мог спокойно продолжать не видеть их дальше. Хоть шесть лет, хоть двенадцать, хоть сто.