Я, конечно, завидовал Илье. Завидовал его доверительным отношениям с дедом. У Илюхи хотя бы есть тот, о ком он будет заботиться в качестве благодарности за сохранённое детство. Ведь он сам не раз рассказывал, как мог очутиться в интернате, если бы дед принял иное решение. Но тот ради Ильи пожертвовал собственным комфортом и занялся воспитанием. Не избавился, отправив в училище, а таскал за собой по городам и весям и помог стать таким, каким он стал сейчас.
И я так же завидовал Никите. Завидовал тому, какая у него большая и дружная семья. Династия, блин! Ради Никиты и его молодой жены там каждый пойдёт на всё. Даже пожертвует чем-то. Могут себе позволить, что тут сказать.
И лишь я, несмотря на живых родителей и родную сестру, точно знаю, что семьи у меня нет.
Моё детство вряд ли можно назвать счастливым. По крайней мере, я его таковым не считал. Не знаю, как так вышло, но мои родители всегда были мною недовольны. Ещё будучи маленьким я начал грезить о звёздах и взахлёб читал все попадавшиеся в мои руки книги о космических путешествиях. Представлял себя главным героем и говорил родителям, что обязательно полечу в космос. Но те чаще посмеивались над моими мечтами. А мать даже как-то сказала, что я — дебил, и ничего у меня не получится.
Это сейчас я понимаю, что было не так. В чём причина такого отношения. Но тогда я не понимал. Когда уставший отец возвращался с работы, он пил. Не потому, что был запойным алкоголиком, а потому что чувствовал себя неполноценным. Неполноценным, потому что зарабатывал куда меньше своей жены — моей матери.
Практически сразу после института молодая девушка устроилась на хлебную должность в перспективной конторе и очень быстро взобралась по карьерным ступеням до ступеньки главного бухгалтера. Она стала очень хорошо зарабатывать, и по нашей квартире иногда тихо шаркали ногами люди таких профессий, как уборщица, кухарка, приходящая няня. Довольно быстро мать достигла таких успехов в карьере, что не только перестала готовить, но и вообще что-либо делать по дому. Но главное — она перестала уважать мужа. Некоторое время терпела несоответствие возможностей мужа своим возможностям, но всё же инстинкт взял верх. Она вонзила в его голову пилу и начала пилить. Да так пилить, что тот не выдержал. Что-то пыжился по началу, бросался в крайности, хватался за любую работу, которая в перспективе сулила бы большие дивиденды. Но не справился и сломался. А затем, вместо того, чтобы спасти остатки самоуважения и просто сбежать, нырнул в бутылку без акваланга.
К тому времени я уже появился на свет. Но я был нежелаем. Не только потому, что появился "по залёту", а ещё потому, что мать хотела девочку. Ко мне материнские чувства она испытывала лет до трёх, кажется. Сейчас я не могу сказать точно. Но мне всегда казалось, что, как только я достиг сознательного возраста, я погрузился в атмосферу неприязни. Отчасти потому, что отец сдался окончательно. Что смирился с ролью омеги. С ролью того, кого всю жизнь будут гнобить и обвинять. Отчасти потому, что мать забеременела второй раз. К превеликой её радости — забеременела девочкой. С этого момента дела мои окончательно скатились на уровень плинтуса.
Я помню, что мне остро не хватало родительской любви. Что отца я боялся, потому что он так и норовил заехать ремнём по моей спине. А матери, как мне казалось, до меня не было никакого дела. Она потеряла ко мне всяческий интерес. И когда родилась сестра, я остался один на один со своими комплексами и страхами. Моей жизнью родители вообще перестали интересоваться. Кормили и одевали, но любви с их стороны я не чувствовал. Что творится у меня в голове и в сердце, им было безразлично. Я раздражал их одним своим присутствием.
Предоставленный сам себе, я погрузился в книги и мечты. Пытался делиться мечтами о бескрайнем космосе, но родители только смеялись. Я ревновал их к маленькой сестричке и, в отместку, вообще не хотел с ней контактировать. Не играл и, наверное, даже не любил. Подобрел чуть-чуть лишь тогда, когда вступил в подростковый возраст. Мечту о космосе не оставил и стал готовить себя к поступлению в академию.
Мне было двенадцать лет, кажется, когда я принял окончательное решение, куда именно хочу поступить. Некоторое влияние на это решение оказал Садальмеликский конфликт, за развитием которого я следил, сутками напролёт бороздя просторы интернета. Я проникся острой нелюбовью к американцам и уже тогда решил, что буду штурмовать Магнитогорск. Что стану пилотом.