К вечеру похолодало. Я накинул куртку и вышел из барака. Лёха отправился в душевую, а Илья всё ещё точил лясы с дедом по спутниковой связи. Поэтому мне никто не мешал всё окончательно обдумать и отправиться на встречу с той самой живой легендой Российского космического флота.
Хоть я примерно догадывался, что мне хотят сказать и от меня услышать, чувствовал себя неуверенно. Ещё бы! Кто я, а кто он. Капитан Юрий Гринёв даже не легенда. Это — символ. Символ невеликих побед нашего флота. Благодаря ему и таким, как он, эти победы всё же случались. Я никогда не смогу разговаривать с ним так, как разговаривал Лёха. И хоть, в принципе, на то были причины, я не так воспитан, чтобы хамить героям.
Перед тем, как ввалиться в единственный кафетерий на базе, где всегда рады и военным, и штатским, я некоторое время топтался у двери и всё взвесил окончательно. Я не позволю собой манипулировать и не стану давать гарантии. Но внимательно выслушаю, что он хочет сказать. И если он хоть раз назовёт меня салагой, разговор на этом сразу прекратится.
Поджарый капитан сидел за столиком в самом конце кафетерия и откровенно скучал. Народу внутри было неприлично много. Уставшие пилоты или гражданский персонал базы не упускали возможности развеяться. Сбивались в компании, чтобы просто поболтать ни о чём. На какое-то время забыть причину, для чего здесь все собрались. Ради чего готовятся, и что в итоге всех ждёт.
Окинув быстрым взглядом кафетерий, я поёжился. Мне не хотелось привлекать внимание к нашей встрече. И меня, как я уже успел убедиться, и тем более капитана Гринёва на базе хорошо знали. Я бы не хотел, чтобы нас отвлекали, лезли с просьбами о автографах или просто буравили любопытными взглядами. Я просто хотел узнать, что мне хотят сказать, и уйти.
Заметив меня, капитан помахал рукой. Эдаким небрежным жестом, будто официанта подзывал. Я поморщился, но зашагал к одинокому столику, надеясь, что мне не придётся выслушивать возмущённые слова, что, дескать, он слишком долго ждал. Выговоров конкретно от него я не желал.
— Здравствуй, лейтенант…
— Никита можно, — сразу отреагировал я.
— Хорошо, — Гринёв словно через силу улыбнулся. — А меня называй Юрий. Но только здесь, на базе. И, желательно, не в присутствии других… Присаживайся. Алкоголь употреблять нам не позволяют, но кофе выпить можем… Две чашки кофе принесите, — он сделал знак проходившему мимо официанту, который комплекцией больше походил на бойца спецназа. — Догадываешься, зачем я тебя пригласил?
— Догадываюсь, — не стал лукавить я.
— Тогда, прежде чем сразу сказать "нет", выслушай… Ты же знаешь, кто я такой? Наверное, в детстве слышал истории о непобедимом пилоте и смотрел запоминающиеся картинки по "ящику"? Многое из того — пропагандистская чушь. Но многое правда… Когда Россия заявила права на планету Виктори, как её сейчас называют, и собрала силы у звезды Садальмелик, мне было всего двадцать пять. Немногим больше, чем тебе сейчас. Хоть тогда я уже вышел из возраста восторженного юнца, чувствовал себя примерно так же, когда сообщили, что враг хочет отобрать у нас то, что нам принадлежит по праву. Именно наши люди нашли лёд на планете Аршан. Именно наши люди дали ей такое название. Именно наши люди установили первый атмосферный преобразователь. Но, к сожалению, на эту планету не только мы положили глаз, как ты, наверное, помнишь. Экспансию в те времена все старались вести агрессивно. Все хотели космических колоний. Это же, чёрт возьми, было так престижно! Так статусно! И американцы не стали считаться с чужими интересами, как не считались с ними столетиями до этого. Они быстрее мобилизовали все доступные силы, быстрее подтянули резервы. Смогли занять оборонительные позиции на орбите и заранее распланировали ход боя. Но тогда меня мало интересовала общая стратегия. Как и весь наш народ, я хотел сражаться. Вместе со всеми я негодовал, что нас решили подвинуть. Когда мы приближались к планете, видели вражеские силы и слушали в эфире угрозы, что по нам откроют огонь, если мы продолжим приближаться, я хотел, чтобы это случилось… И моё желание осуществилось, — Юрий Гринёв тяжко вздохнул, принял кофе из рук официанта и одно блюдце с чашечкой подтолкнул мне.
Воспоминания, видимо, немного выбили его из колеи. Некоторое время он монотонно размешивал ложечкой. И я решил подтолкнуть его к продолжению.
— Я читал, вы уничтожили четыре американских истребителя в составе звена. А затем, когда ваших… — я пытался подбирать слова и говорить уважительно, чтобы не разбередить старые раны. — Ваших напарников сбили, продолжили в одиночку, уничтожили ещё двоих и смогли уйти, когда опустел боекомплект. Это же правда?