— А как же мои друзья?
— Ты должен смириться с мыслью, что выбора у нас нет. Мы или выживем и победим, или проиграем и погибнем. Терциум нон датур, как говорится. Третьего не дано… Но я многое повидал на своём веку. В лётном деле я — мастер. Если я вижу возможность сделать что-то, что поможет сохранить жизнь, я за неё ухвачусь. Как сейчас пытаюсь ухватиться за тебя. И советую тебе смотреть на ситуацию под таким же углом — под углом сохранения собственной жизни. В данный момент, это самое важное для любого из нас.
Я был вынужден признаться самому себе, что слова капитана Гринёва меня зацепили. Он говорил уверенно, не сомневался в себе и своих способностях. Он убеждал меня и у него получалось. Ведь действительно: что будет, если я не вернусь? Я ещё не задумывался о том, что будет дальше. Вместе с парнями я хотел, чтобы нас оценили по достоинству и зачислили в эскадру. Я хотел вновь встретиться с тем инопланетным монстром. И только сейчас впервые задумался о том, что будет, если мы проиграем. Я же всё-таки не неуязвим. Я обычный человек из плоти и крови. Как обычному человеку мне свойственно сомневаться, принимать неверные решения и бояться. И ведь правда, что меньше ошибок ты будешь совершать, если рядом с тобой кто-то более опытный. Кто-то, кто грамотнее оценит ситуацию, не поддастся панике и отдаст спасительный приказ. Некоторый вариант наставника, если можно так выразиться. А если ты будешь принимать решения в одиночку или доверишься команде, где такие же неопытные ребята, ты обязательно напортачишь. И ценой ошибки будет твоя собственная жизнь.
— У тебя есть кто? — неожиданный вопрос капитана выбил меня из состояния глубокой задумчивости. Он смотрел на меня, как рентген. — Я имею в виду, семья.
Я почувствовал, как у меня загорелись щёки.
— Да, есть. Родители, жена и… и скоро должен родиться первенец.
Капитан по-доброму улыбнулся, полез в карман, достал бумажник и протянул мне.
— Это мои. Жена правда красотка? А это двойняшки — Настя и Надя. Им по десять.
Не знаю зачем, но я взял бумажник из его рук и посмотрел на цветную фотографию, где капитан Гринёв стоял в обнимку с привлекательной женщиной, а по бокам от них кривлялись две забавные девчонки. Прям семейная идиллия.
— Они сейчас на родине, в Саратове, — его тон вновь стал печальным. — И они, Никита, будут ждать моего возвращения. Тот ужас, который пережила моя жена десять лет назад, для неё вновь повторится. Только теперь его испытает не только она, но и мои дочери. Они просили меня отказаться, конечно. Пытались даже уговаривать. Но я не могу себе этого позволить. Долг превыше всего… Но это совсем не значит, что я не хочу к ним вернуться. Я буду сражаться за свою жизнь. Я хочу выжить. И именно ты нужен, чтобы шансы выжить возросли.
Я вернул бумажник, пребывая в глубокой задумчивости. Логика капитана была безупречна, а слова запали в самую душу. Таня тоже уже пережила слишком много. Она сама мне не раз об этом напоминала. А теперь ещё Гринёв говорит, что его жене предстоит вновь мучиться от безвестности ожидания, как тогда, когда он сражался у Садальмелика. Это же просто какой-то кошмар. Никому подобного не пожелаешь… Теперь мне понятно, почему Таня так злилась. Она злилась не на меня, а на моё решение. Она не желает вновь за меня переживать. И до сих пор не может понять, что мною движет. Считает, что я мечтаю о подвигах. Но я лишь думаю о том, чтобы сохранить её жизнь. Защитить в самом что ни на есть прямом смысле. Поэтому я обязан здесь оставаться. Я обязан многому научиться, заслужить право занять место в эскадре и с честью выдержать то, что мне выдержать предстоит. В составе старого звена, или… в составе нового.
Капитан Гринёв спрятал бумажник в карман и поднялся. Выглядел он спокойным и уверенным в себе.
— Мне пора, — он встал так быстро, что мне показалось, что сейчас мой ответ ему совершенно не интересен. — А ты подумай. Посиди, покумекай. Но не забывай — время пошло. И его мало.
Он по-военному развернулся и, не оглядываясь, зашагал к двери. А я молча смотрел ему в спину, отрешённо вращал блюдце с так и не тронутой чашкой кофе и размышлял.
В каком-то смысле капитан, несомненно, прав. Опыт — это такая штука, которая появляется как раз после того, как была нужна. И опыт у него есть. Он этот опыт наработал через синяки и шишки. Через тысячи часов тренировок и практики, через настоящие, а не виртуальные боевые столкновение, и через боль потерь. Для своего возраста он немало хлебнул лиха. Он видел столько, сколько многие пилоты его возраста никогда не видели и никогда не увидят. И он, очевидно, может меня многому научить. Если рассматривать его предложение с высоты собственной колокольни, сотрудничество с таким человеком пойдёт мне только на пользу. Глупо отказываться от подобной возможности.