Втянулись в защитное пространство, ограниченное с одной стороны каретой, с другой — крытой повозкой, вроде фургона, и наёмники. Другие две стороны обороняли редкие бойцы принцессы, среди которых она с удивлением увидела воинов в тюрбанах и даже эльфа. Наёмники безропотно разошлись по местам, лишь Лири по привычке пробормотал что-то нелицеприятное, на что задёрганный РоПеруши даже не обратил внимания. Коней, как ни странно, умудрились загнать внутрь образованного периметра.
Подраненную и довольно бледно выглядящую Тамару отправили в карету отбивать вражеские атаки, где она с удивлением обнаружила помимо такого же бледного, как она солдата в гвардейских тонах и знакомую дебелую тётку — повариху, напялившую на себя короткую (естественно) кольчугу и громадный, как ведро, шлем. От этого её фигура выглядела достаточно гротескно, но и воинственно, а, учитывая размеры, то и внушала уважение. Особенно когда в следующий момент на них попёрли пехотинцы, и Тамара с гвардейцем, как люди, в принципе умеющие держать оружие, первыми встретившие врагов, под серьёзным натиском в прямом смысле слова попадали на задницу, тётя Тили вступила в бой, то именно она сумела противостоять железной стене наступающих.
Баюкая ушибленную рабочую руку и чуть ли не глотая слёзы от безысходности, Тамара с удивлением наблюдала, как новоиспеченный рекрут трубным низким голосом, в котором вряд ли можно было различить женский, подбадривая себя (при этом ругательства неслись такие, что в принципе закалённая словесно амазонка невольно краснела), нещадно лупцевала возникающих противников, компенсируя умение фехтования изрядной силой и напором. Кажется, подручные Шакли просто растерялись, ибо ни одна военная доктрина не объясняла частых, совершенно не смертельных, но очень неприятных в конце концов ударов по голове. В общем, тактика человека, играющего на ударных инструментах в данном эпизоде в исполнении бородатой поварихи тёти Тили сработала на ура, и враг был посрамлён и отброшен вначале за пределы досягаемости пятилоктевой пики, а потом и частично с глаз долой.
Не сказать, что пехотинцы ушли с потерями — нет, за исключением троих убитых почему-то стрелами, всё у них сложилось благополучно, кроме, возможно, психологического расстройства и скорой мигрени. Но главное, что не произошло, это — не пострадали свои. Имеется ввиду, никто не выбыл из строя из состава этого кусочка линии обороны. Просто и гвардейцу, и Тамаре необходимо было какое-то время, чтобы прийти в себя и покрепче ухватить мечи, которые тяжёлые пехотинцы успешно парировали не только своим оружием, но и любыми частями доспехов.
Израненный гвардеец, подволакивая ногу, приблизился к стоявшей уперев руки в боки крупной женщине, и уважительно показал большой палец — видимо, у тёртого профессионала даже не было слов, соответствующих моменту. Но удивила реакция женщины. Вот только она хмурила внушительные брови в сторону желающих покуситься на её территорию, а вдруг стеснительно расцветает, опускает глазки и… розовеет. Чуть ли не ножкой водит по полу. Крупные черты лица смущённо расплываются, картофелина носа вот-вот даст течь…
М-да, пусть, конечно, простит этот несомненный гений кулинарии, но кто-нибудь когда-нибудь видел, как краснеет носорог, ну, или, например, медведь (конечно же женского пола!)? То-то же. Вот и гвардейцу пришлось напрячься, чтобы не отпрянуть и не уронить честь, поэтому, вскинув руку в воинском приветствии, как равный равному, он поспешил ретироваться… в противоположный угол кареты, из которого, раскрыв рот, за всеми этими метаморфозами наблюдала маленькая и часто битая в последнее время амазонка.
За такими вполне милыми манёврами они коротали какое-то время, вздрагивая от ударов по деревянному корпусу довольно крепкого средства передвижения (это благо, что ещё никто не взялся за него всерьёз — то ли не до того, то ли хотели сберечь это чудо — транспорт незадавшегося побега, то ли желали сохранить остроту мечей и копий для подвижных целей), то ли случайных, то ли намеренных, крики вокруг не давали усомниться, что вокруг несомненно кипит смертоубийственная свалка, и происходит она, кажется, не с той стороны, которую они защищают, а с другой, то бишь, уже внутри охранного периметра. И в какой-то момент Тамара потянулась к окну — выяснить, в чью хоть пользу сражение. Но была остановлена твёрдой рукой гвардейца.