— А он ничего, симпатичный, — тёплое дыхание защекотало небритую щеку и ухо.
Ройчи удивлённо застыл на месте с отвисшей челюстью: это она о чём? А девушка между тем пристроилась к эльфу, на лице которого мелькнуло мимолётное самодовольство, тут же стёртое вежливым и очень ровным голосом.
— Я — Руфия РоБеруши, младшая принцесса Агробара.
— Каэлен Осенний Лист, для друзей просто Листочек, — он ловко и абсолютно естественно поймал ладошку девушки и, изящно наклонившись, на ходу, коснулся её губами. — Очень приятно.
Руфия вроде как засмущалась, но утверждать это стопроцентно идущий в трёх шагах сзади Ройчи не стал бы.
— Как уверяет Сей-Син в своём предисловии по тактике боя малыми группами: «Плечо товарища в строю теплее бока жены в постели…» — и она со значением замолчала.
— Гм, — невразумительно отреагировал озадаченный эльф.
— А великий Правадья, поэт, восхвалявший дружбу в ущерб иным чувствам, о котором говорят, что он не имел ни одной жены, зато его окружало сто друзей, так говорил об этом — это всего лишь одно из его трактований: «Друг — это сосуд для сокровенного, находящийся на крутой горе, в силах взобраться на которую только ты сам… Но падение с неё, раз подскользнувшись, смертельно» — она посмотрела на эльфа удивительно ясными глазами. — Вам повезло с другом. Я, пожалуй, большей преданности не встречала, — Руфия была крайне серьёзна, изучающее глядя в выразительные глаза Листочка; Ройчи при этом почувствовал себя как-то неуютно. — Кроме, естественно, родственных уз, — высвободила руку и поспешно ушла вперёд, оставив после себя столько недосказанности, что наёмники, выровнявшись, только пожали плечами.
— У тебя не сложилось впечатления, что над нами посмеялись? — уточнил у товарища человек. Тот согласно кивнул головой. — Вроде как о каждом были сказаны лестные слова — ведь ты наверняка услышал, что говорила на ухо мне принцесса?
Эльф коротко кивнул и нехотя добавил:
— Думаю, она рассчитывала на то, что я услышу, — по его губам скользнула непрошенная кривая ухмылка. Несколько ударов сердца, они, задумавшись каждый о своём шли молча, потом к ним практически одновременно пришла неприятная догадка. — А Правадья — это не тот…
— Воспеватель драконьих хвостов!
Они глянули друг на друга и, не сдержавшись, фыркнули, обратив на себя недоумённое внимание шедших впереди и сзади людей.
— Выходит, она намекнула на наши нетрадиционные отношения? — озабоченно и очень тихо уточнил у товарища эльф.
— А что тебя смущает? — удивился Ройчи. — Тебе же ясно намекнули, что ты — очень симпатичный, но… — пожевал губами, демонстрируя серьёзный мыслительный процесс. — Как один симпатичный наёмник другому… ну, тоже ничего, но опять же, наёмнику… мы вне круга команды ведь не изменяем друг другу…
— Да ладно тебе, — оторопел тот.
— Ну, а что не так, — Ройчи заметил вороватый, озорной взгляд назад Руфии, и показал ей кулак. — Постель делим? Делим. Из одного котла едим? Едим. Моемся тоже не стесняясь. Вот и скажи после этого, какая женщина может похвастать подобным участием в твоей жизни?
— Да уж, — огорченно протянул эльф, — в первый раз нашу команду объединили в одну дружную семью.
— В самую точку! И это она ещё не видала наших тёмных тёмных и обаяшку Ностромо: наверняка б поставила диагноз: большая любовь до гробовой доски.
— Ой, не могу, — не выдержал и согнулся в истерике эльф. — А Ху… Ху… Худук — наша общая мама.
— Во-во, чур меня от таких вывертов…
— … я бы… в детстве удавился…
— А тролль, пожалуй, что и младший братишка…
— О-хо-хо, не могу… Просто его мама хорошенько грудью откормила…
— Ага, он же младшенький… любимчик… ему всё самое лучшее…
На них уже смотрели с откровенным раздражением. А Руфия приостановилась и напрягла свои маленькие ушки, в надежде услышать, что там несут битые драконом и молью полоумные наёмники, но маркиз крепко ухватил её за руку и неумолимо повёл прочь. Даже Лидия обернулась выяснить, что происходит, но, поняв, кто является источником шума, полоснула суровым холодным взглядом, будто снега за шиворот сыпанула, отчего Ройчи скрутило совсем уж, и он присел на корточки, пропуская вперёд шедших последними двух амазонок. Он просто физически ощутил, как маленькая рыжеволосая воительница, сопя будто рассерженный ёжик, приостановилась возле него на удар сердца в неудержимом и властном желании наподдать ему, никчёмному мужику, коленкой под зад, чтоб кувыркнулся на четвереньки, так сказать, в свою естественную позу. Но ничего, сдержалась. Поцелую потом, — подумал Ройчи в смешливом припадке, — в благодарность.