— Ты мне ещё кого-нибудь процитируй, библиотека ходячая! — взорвался Ройчи, испепеляя это маленькое недоразумение гневным взглядом.
И тут же обратил внимание на огорчённого и тревожно привставшего святого отца, осуждающие, на грани броска целого кошачьего выводка амазонок и… стремительно краснеющие глаза Руфии.
Кто-то ударил его по ноге. Эльф. Грозно сдвинутые брови: давай, исправляйся.
Ройчи и сам не понял, что это на него нашло: подошла девчонка поговорить, ну, ёрничает, так что? Он в её возрасте в драку лез от кривого взгляда, а тут…
Он неловко приподнялся, но стоило сделать шаг навстречу, как Руфия отшатнулась.
— Не приближайся к принцессе! — как говорится, грудью встала рыжая Деметра.
Это было даже не смешно. Но вступать в дебаты с разъярёнными амазонками Ройчи посчитал опрометчивым — семейная сцена в своём полном раскрытии — в том случае, если ты женился на выводке змей удивительных и приятных окрасов, но до чрезвычайности ядовитых и возбудимых. При этом ты совершенно не хочешь нанести им вред — пусть себе ползают по организму, лишь бы не щекотали. Поэтому наёмник попросту проигнорировал буйных женщин (милыми девушками сейчас язык не поворачивается их назвать, скорее уж — бешенные самки, отстаивающие одну из своих).
— Ты чего так завелась, — мирно спросил у принцессы, пытаясь, пока она не смотрит на него, соорудить на лице нечто приятное и обаятельное, но чувствуя, с каким скрипом ворочаются шестерёнки лицевых мышц, понял, что улыбку нужно срочно отменять, а губы возвращать в исходное серьёзное положение — пока не случилось чего похуже.
Руфия по прежнему молчала и неподвижно стояла в паре шагов от него, глядя в сторону. Губки надуты, уголок глаза, видимого Ройчи покраснел — в общем обида во всей своей красе, и хоть ногой теперь затылок чеши для стимуляции мозговой деятельности в поисках выхода. Но одно хорошо — она не уходила.
Ройчи беспомощно оглянулся. Листочек демонстративно самоустранился и теперь очень внимательно рассматривал ногти, будто его происходящее не касалось. Его Преосвященство Апий, кряхтя, поднялся с удобной тумбочки и подошёл поближе, явно стараясь не привлекать внимания наёмника и не дразнить его — он то видел, на что способен мужчина; на его лице читалась тревога за принцессу… причём, как показалось Ройчи, он боялся не физического воздействия с его стороны, а скорее опасаясь за психологическое состояние девушки — вряд ли истерика, неуравновешенность и такое чувство как обида были так уж присущи Руфии до сегодня. Может это какой-то переходный возраст?
По правде сказать, у Ройчи не было ни малейшего опыта воспитания молодых принцесс. Его знания ограничивались казарменными и конюшенным методами воздействия, которые вряд ли могли быть применены к девушкам. Имелись в виду мальчишки — новобранцы, будущие солдаты, воины, у которых ветер в голове вышибался поркой и прочими эффективными действиями, дальнейшие же занятия тоже проходили достаточно жёстко, сопровождались словесными внушениями, которые не хуже палок и кожаных ремней укрепляли, кардинально меняли, а то и просто ломали юные мозги. Так то же мальчишки! Как быть с непонятными и непредсказуемыми девочками, которые даже ещё не женщины, и не относятся к наёмническому сословию, где, в принципе, все равны, не трактирные веселушки, способные скрасить вечер своим смехом, не девицы лёгкого поведения, с которыми вообще проще простого общаться, имея в кармане монету, да и при отсутствии оной легко было, воздействуя на жалость таки оторвать кусочек дармового удовольствия и заботы…
Хотя, — Ройчи мысленно отпустил себе подзатыльник: что-то он усложняет ситуацию. Что, у Руфии корона торчит из волос? Нет. Просто… гм, человек захотел пообщаться, поговорить о жизни, скажем, с интересным человеком. Ну и что, что собеседник — четырнадцатилетняя девчонка из королевской семьи, у неё недавно убили отца и саму чуть не изнасиловали, а она мечется по коридорам родного дворца, убегая от жаждущих её крови врагов — это так, мелочи — обстоятельства. А вот у одного самонадеянного наёмника это глупое попадание в кипяток (перья-то так и летят по сторонам) называется невезением, и он, расстроенный этим досадным фактом, ведёт себя, как бы это сказать, невнимательно по отношению к невольным товарищам по отряду. Можно даже добавить: не галантно, хотя, в принципе, знать не знает, что это такое (во всяком случае, будем подразумевать именно это), ибо по натуре своей эгоист — но в хорошем смысле этого слова, хам (имеется ввиду человек, любящий громко посмеяться), самодур (в смысле, почётную, но (попрошу заметить!) необременительную должность шута не желает делить ни с кем; кстати, это положение порой ставило в тупик Худука и обижало Листочка, когда вожжа попадала эльфу под зад, и он не желал подчиняться «всяким недоумкам»), жуткий лентяй, а учитывая специфику своей энергозатратной и нервной работы, предпочитал, чтобы враги сами нанизывались на мечи и прочие острые штучки, отходящие от него, а также сами перерезали себе горло и вспарывали животы, желая сберечь его и своё время и распрощаться с Веринией в хорошем расположении духа…