— Что вы, Ваше Высочество, мы только рады послужить заты…
— Конечно, Ваше Высочество, — перебивая очередное ёрничанье человека, Листочек отвесил церемонный поклон, лицо его при этом было столь невозмутимо, можно даже сказать, неприступно, словно он был на приёме у своего Владыки или Хранителя, что Ройчи оставалось только заткнуться. Да и сам он начинал понимать, что следует прекращать вести себя, будто свинья на чужой территории.
Размышляя по пути к точке нахождения вражеских солдат, Ройчи попытался понять, отчего его так и тянет хамить и вести себя так несносно. И он сделал несколько выводов. Во-первых, вокруг было много раздражающих факторов от нарисовавшейся в одночасье внутри королевства войны с неизбежными в связи с ней трудностями передвижения, до окружающих его людей, норовящих загадить ему мозги. Но второй вывод был значительно интересней (он пришёл на ум чуть позже первого), и гласил он: «Неужели он так гадко себя ведёт, чтобы его всё время шпыняли? Пусть вначале свои мозги почистят от лишнего мусора, а потом учат иных жить. Короче, Худука на них нет!» Приободрившись таким образом, он чуть вновь не сотворил глупость, едва не засвистев нечто походное весёлое, но вовремя получив в бок внушительный толчок от Листочка, одумался и, глядя на грозное, нахмуренное лицо эльфа, принял соответствующий серьёзный вид.
— Ты никак не уймёшься, — прошипел высокорождённый краешком губ. — Мало того, что перессорился со всеми, ещё хочешь засветить нас? — он сверлил виноватый профиль товарища своими бессмертными глазами, но не находя ни толики иронии, немного успокоился. — Буду жаловаться на тебя Худуку.
Ройчи фыркнул.
— Ну, пожалуйста, только не ему, — жалобно простонал человек, строя брови домиком, на что эльф только вздохнул и отвернулся — даже камень со временем меняется. Но Ройчи — нет.
На месте их поджидал невозмутимый АлФаррияал, и дальше по тёмному коридору они продвинулись к выходу в небольшой, скудно освещённый холл, где и находилась их цель — около десятка свободно разместившихся «грифонов». Чувствовали они себя вольготно, расположившись на перевёрнутых комодах и тумбочках вокруг невесть откуда притащенного сюда круглого стола, и трапезничали. Только трое были на ногах с оружием в руках, прогуливались по помещению, негромко переговариваясь — они условно контролировали коридоры, что находились по соседству. Об этом поведал Лидии эмир. Ещё один выход — тот, что был им нужен, был практически напротив, и возле него сидел, полуприкрыв глаза (может спал? — из этого ракурса нельзя было это разобрать наверняка) ещё один боец в более тяжёлых доспехах с плюмажем на удерживаемом небрежно на колене шлеме. Парочка солдат, сидящая боком к их выходу, воровато поглядывала в сторону якобы спящего, изредка прикладывалась к меху, что держали они под столом. На колене ещё одного по соседству сидел… ребёнок? Да нет, щуплая и худая девочка с почему-то коротко и неровно обрезанными волосами. Здоровый, как медведь, пехотинец, периодически широкой ладонью, что по размеру была такой же, что и тощие ягодицы, хлопал её ниже пояса, а также щипал, отчего та вздрагивала всем телом, но не роняла ни звука. Чуть позже, когда глаза Ройчи адаптировались к неверному свету, он заметил в дальнем углу, вроде как нише (возможно это был альков) силуэты сидящих неподвижных фигур. Кто-то шевельнулся и завалился — лёг человек, наверное.
Они с Листочком переглянулись и синхронно попятились назад. За углом собрались все, кроме одного воина эмира, и наёмник вопросительно глянул на принцессу, которая собрав всё внимание, просто разделила между судиматцами и наёмниками направления атак, эльфу, как единственному лучнику, напомнила, что никто не должен уйти — то есть нужно занять такую позицию, чтобы видеть и контролировать отступление противника. Высокорождённый коротко кивнул, никак не комментируя сказанное, хотя, будь на месте Лидии кто-то иной, непременно сообщил о том, что он не тупой, и уже всё учёл. В итоге: восточники уходили в левую сторону холла, Ройчи с молчаливым маркизом — в правую, а сама принцесса с эмиром — по центру.
Сигналом послужил выстрел Листочка, и мишень он как всегда выбрал по своему: не самого дальнего, похожего на командира отряда, а здоровяка — извращенца с девочкой — мальчиком на колене. НЕ успела отзвучать первая стрела, солдат на удар сердца замер, словно прислушавшись к чему-то, прежде, чем упасть лицом в стол, как ушли вторая и третья, и только после этого атакующие рванули вперёд. Собственно на этом эпизод боя можно было считать завершённым, так как «грифоны» так и не смогли и не успели организоваться для защиты и как-то уж легко попадали под неумолимыми ударами напавших, как для профессиональных солдат, пусть даже с учётом внезапности и расслабленности. В течение минуты всё было кончено.