Ройчи остановился у стола, оттирая меч плащом убитого, наклонился, принюхался к еде, которую ещё пару ударов сердца назад употребляли. Пахло ничего так. Луковицу он проигнорировал, а кусок мяса в тонкой пресной лепёшке взял левой рукой и стал с удовольствием жевать, оглядываясь вокруг.
Листочек, на счету которого оказалось пятеро солдат, методично обходил их, извлекая стрелы и попутно срезая кошельки (Ройчи свою единственную жертву уже «почистил»). Маркиз недовольно посмотрел на всё это и пошёл вслед за принцессой в тёмный угол, где судиматцы освобождали пленных, среди которых — Ройчи бросил взгляд — была парочка изрядно битых дворян, и несколько женщин в возрасте разной сословной принадлежности. Наёмник с грустной усмешкой покачал головой: вот так сюрприз — вместо хотя бы одного бойца они освободили людей, прямо скажем, относящихся к балласту в свете предстоящего прорыва из дворца — вряд ли принцесса бросит их здесь. Потом оттуда, шатаясь, вышел потрёпанный, с подвязанной правой рукой и замотанной грязной тряпкой головой солдат с чайкой на сюрко. Вот этот, видно, что не только рожу подставлял, — подумал Ройчи, забросил в рот остатки лепёшки, вытер руку о плащ убитого и посмотрел на тоненькую девочку, безучастно застывшую возле стола с безвольно опущенными руками. Сколько ей лет? Одиннадцать — двенадцать? Да, досталось ей.
Наёмник отошёл к стене, подвинул пуфик и сел так, чтобы видеть все выходы из холла и, расслабившись, замер, ожидая развития событий. Рядом присел Листочек и закрыл глаза — он решил ограничится слухом, который тоже хорош у высокорождённых.
Интересно как, — вяло подумал Ройчи, наблюдая, как Лидия общается с высокой импозантной дамой лет сорока (сразу видно по прямой спине и твёрдо поднятому подбородку, несмотря на синяк на всю щеку, что она из этих, благородных), — что светлые эльфы, практически во всём превосходя людей, неизменно сдают позиции в затяжных столкновениях. Причины, как говорится, на лицо: заносчивость и высокомерие, из-за которых возникают проблемы с союзниками и недооценка иных рас, разобщённость их лесных сообществ, многие из которых отпочковались и разошлись от родительских домов из-за разногласий и конфликтов внутри народа. И, конечно же, при всём своём долгожительстве, эльфы столь же ранимы и смертны, как и люди, а учитывая слабую рождаемость, то можно сказать, что их численность неизменно уменьшается. Спасает их только то, что спорные вопросы они предпочитают решать, не доводя дело до войн.
Ушедший маркиз привёл остатки их отряда, и амазонки подошли почтительно поздороваться с высокородной дамой, а святой отец принялся осматривать раненых, при этом легко проигнорировал пожилого дворянина, желавшего подвести к нему молодого парня, возможно что и сына, а мельком оглядев женщин, покачал сокрушённо головой и провёл какие-то манипуляции над несчастной девочкой и подошёл к израненному королевскому гвардейцу, что стоически терпел боль и ждал своей очереди к целителю. Двужильные воины эмира наконец-то уселись у противоположных входов, друг напротив друга на восточный манер сложив особым образом внутрь ноги и замерев неподвижными истуканами — часовыми.
В общем, поднявшаяся в холле суета не очень интересовала Ройчи, и, так как никто не озаботился организовать посменное дежурство, или хотя бы уйти из такого места, где пересекается несколько коридоров, то есть, потенциально опасного (пусть сейчас и не обычное, в смысле, мирное время, и особенное движение, тем более ночью, вряд ли предвидится), то наёмник просто прикрыл глаза, плюнув на всё. Чувство опасности молчало, а отдохнуть требовалось — не известно, что там впереди, что предстоит сделать, чтобы вырваться из этой западни, в которую превратился дворец, но в том, что будет очень непросто и придётся изрядно поработать мечом, он не сомневался, поэтому следовало использовать для отдыха любой момент.
Глава 10
Тройка разведчиков, посланная вперёд сигнализировала, что всё нормально — наблюдатели обезврежены. Перед этим какое-то время осторожно наблюдали за улицей с северной стены.
До молчаливых домиков, приземистых и основательных, видно, что гномьей работы, было около восьмидесяти локтей. Ничего подозрительного в глаза кроме нищего, будто бы пьяного, подпирающего стену как раз напротив них и мальчишки — оборванца, играющего камешками на мостовой, не было видно. Вообще, это было обычное оживлённое место, сейчас же многолюдные кварталы, примыкающие к гвардейскому городку, были подозрительно пусты. Понятное дело, что ни «ночным», ни иным представителям неофициальных профессий мозолить глаза королевским солдатам резона не было. Но куда подевались простые обыватели, вечно спешащие по очень важным делам (тут на ум приходит сравнение с бездомной собакой, целенаправленно куда-то бегущей, но подобная аналогия будет не корректна)? А прогуливающиеся парочки девушек под надзором взрослых дракониц, так и стреляющие глазками почище арбалетов в сторону бравых гвардейцев, не чурающихся быть мишенями и смело подставляющих сердца на расстояние обязательного попадания?