Она заторможено глянула на своих подруг — подчинённых — всё, что осталось от её десятка, таких же утомлённых, и как она, вялых, что замерли под стеной в полудрёме. И неожиданно ухмыльнулась — уж очень забавно они выглядели: будто долго мчались на диких конях через сплошную лесополосу, а в конце слетели в кювет, изрядно приложившись всеми частями тела…
— Ну что, воительница, или как вас там, амазонка, дела? — хлопок по плечу ладонью. — Всё плохо?
Отлично! Это что за драконье дерь… извините, какашки с вкраплениями бешенных огурцов? Деметра, не оборачиваясь, набрала в грудь побольше воздуха, пытаясь успокоить резко заторопившееся сердце и множество пробудившихся чувств, к добру, согласию и миролюбию не имеющих никакого отношения. Она постаралась набрать в глаза и вообще во взгляд столько холода, сколько было возможно (главное, чтоб сами зрачки выдержали такое количество льда!) и обернулась.
Хотелось бросить резко: «Что надо?» этак сухо и неприступно в его самодовольное ненавистное лицо, излучающее столько самоуверенности и отстранённости от происходящего, что только гордость не позволяла взвыть от зависти. Но, всё-таки выдержав хорошую паузу и обуздав клокочущий вулкан внутри, она промолчала, предоставляя говорит наёмнику. Вдруг он ляпнет ещё что-нибудь… обидное, подталкивая её к взрыву… Она уже поняла, что вступать в полемику с этим наглым мужчиной в надежде на успех можно лишь со здравой головой, а это совершенно нереально сейчас. Но пусть решимости и того куража, когда о последствиях не думается вообще, Деметра, как (всё-таки!) неплохой тактик, в себе не ощущала — сказывалась-таки усталость, ответить как-нибудь язвительно и колко, приготовилась.
И мужчина, в принципе, не обманул её ожиданий. Вот только, как оказалось, это не очень помогло в её коварных планах растерзания хама острыми и длинными, как десятисантиметровые гвозди словами.
— Ну ты даёшь, подруга, — неожиданно хохотнул тот, увидев повёрнутое к нему, ряженое в соответствующие замыслу девушки оковы, лицо, прожевал что-то.
Он даже сейчас жрёт, когда ей кусок в горло не лезет от всех этих выпущенных кишок, видения подруг и просто знакомых с раскроенными черепами и обезображенными телами! Вообще, она обратила внимание, что несмотря ни на что, наёмник ни разу не жаловался на аппетит (эльф в этом плане был приятным исключением — за жвачным занятием замечен не был), казалось, он и у подножия плахи будет громко чавкать, требуя, как говорится, хлеба и зрелищ.
Наёмник качнул насмешливо головой из стороны в сторону, будто его что-то позабавило.
— Посмотрела, словно снега в штаны сыпанула… Ух, — повёл зябко плечами, продолжая улыбаться, — холодно-то как… Перекусить не хочешь? — протянул к ней надгрызенный кусок лепёшки, от которого она испуганно шарахнулась, враз потеряв и боевой настрой и планы мести. — Ну-ну, — прищурился на неё оценивающе, — мне больше достанется. Не жрёшь ничего, поэтому и злая такая, как гоблин, — сделал неожиданный вывод, развернулся к ней спиной, будто и не говорил только что с дворянкой. — Пошли, Лис, прогуляемся, пока нас тут не поджарили взглядами на медленном огне…
— Про себя говори, — буркнул эльф, молча наблюдавший всю сцену невдалеке. Амазонке показалось или нет, что во взгляде высокорождённого мелькнуло неодобрение?
— … или не превратили в ледяные статуи, чтобы отбивать потом по кусочку и использовать, как леденцы. Объясняй им потом, непутёвым, что от этого горло можно застудить…
Ошеломлённая Деметра смотрела в неспешно удаляющиеся в сторону бокового коридора спины наёмников, слышала потихоньку затихающий вполне серьёзный голос — тот будто бы обращался к невозмутимому эльфу, который в это время достал из колчана стрелы и сейчас их перебирал — и не могла понять, на каком она небе? Понятно, что возмущению не было предела: сравнить её с гоблином (?!), этим… зелёным уродцем — это, знаете ли… вообще непонятно какую извращённую фантазию нужно иметь… и глаза в таком месте, из которого все могут казаться этими мелкими, вредными тёмными. Снова задеть её у всех на виду! Это возмутительно!.. Но — амазонка констатировала это — она не знала, куда — простите — засунуть это самое возмущение, так как… В общем — вот так.