— Ладно, извини, Оли, — она убрала руки от лица. — О чём это я?
— Ты у меня спрашиваешь? Ты, конечно, прости, тебе тяжело, и всё такое, но если что-то тебя беспокоит… — она, запнувшись, многозначительно повела вокруг рукой, — не в плане нашего общего положения, а вот здесь, — коснулась груди в районе сердца, — если тяжело на душе, то лучше поведай мне, не держи в себе, — она смотрела взволновано и серьёзно. И это недавняя вертихвостка, у которой вообще такое понятие, как «серьёзность» отсутствовало напрочь. Это могло быть состояние задумчивости, отрешённости, внимательности в конце концов, но никак не заявленное выше. — Поверь, от этого мы все только выиграем. А не только ты.
— Спасибо за заботу. Но, Оли, мне есть кому исповедоваться, — с мягкой иронией произнесла Лидия. Она уже взяла себя в руки, и её мысленные метания и переживания перестали главенствовать, уступая место рассудку. Глядя, словно впервые на подругу, она ласково потрепала её по щеке.
Оливия глубоко вздохнула и сделал вид, что успокоилась, но всё равно обиженно буркнула, отворачиваясь и снова устраиваясь полулёжа:
— Могла бы и поделиться, что тебя так взволновало и рассмешило. Надеюсь, не наш гипотетический выход из дворца.
Они уже обсудили свой дальнейший маршрут, и сейчас, спешно уйдя из места своей последней остановки и изрядно проплутав по узким заброшенным лазам и коридорам дворца, старательно избегая благодаря разведке восточников нечастую гребёнку патрулей и караулов захватчиков, сейчас отдыхали в безлюдном помещении королевского архива и по совместительству библиотеки — не той, общедоступной, содержащей необходимый цивилизованной стране перечень книг и фолиантов, а нечто более ценное и хрупкое, что было спрятано от алчных взглядов и жадных рук.
Старик архивариус, шаркая, вышел из своей каморки, невозмутимо оценил пришествие гостей, не спеша, но с достоинством поклонился принцессам, стоя таким образом, чтобы скрыть темнеющий на пергаментной коже под левым глазом синяк. Всё ясно — он уже проходил проверку на лояльность новой власти и наличие несметных сокровищ, и, видимо, не совсем удовлетворил интерес солдат, но и не вызвал особую у них опаску, что и не мудрено. А судя о отсутствию хотя бы минимального поста, книжная пыль и безмолвные стеллажи с разновеликими томиками и свитками отпугнули вояк — много ли надо героизма, чтобы прирезать книгу? Или намотать кишки буквам и давно ушедшим в историю авторам?
Руфия подбежала к старику, бережно придержала его за руку и тревожно поинтересовалась:
— Дядюшка Свай, они ничего вам не повредили?
Пожилой архивариус видно, что был растроган, но старался не подать виду, как какой-нибудь вышколенный дворецкий, хладнокровно сообщил о том, что, по его мнению, понесло урон.
— Был случайно обрушен второй слева стеллаж эпохи Элиуса Второго Походника и… потоптаны сапогами несколько бесценных трудов…
— Да я не о том, — с улыбкой перебила его белокурая принцесса, — вас не сильно побили?
— Что вы, Ваше Высочество, — он воинственно встопорщил куцую бородёнку, — только б посмели, — и продемонстрировал всем желающим, кто при этом присутствовал, неожиданно крепкий, в сине-фиолетовых прожилках и острых углах костяшек кулак.
Кто-то среди зрителей довольно громко фыркнул, и что этим выражалось: насмешка или восхищение, Лидия предпочла не выяснять, сама же с одобрением посмотрела на пожилого мужчину и направилась к мягкому дивану, которых тут было достаточно для всех желающих. Неимоверно захотелось вздремнуть, усталость и отупевшее сознание давили на плечи, пригибая голову, клоня её к мягкой поверхности, словно упрашивая закрыть глаза, уронить неимоверно тяжёлые веки… И тут к ней подсела Оливия и принялась уговаривая поспать — конкретно ей и всем вместе, мотивируя тем, что несколько часов погоды не сыграют. Но Лидия чувствовала, что столько времени у них нет, и какой-нибудь поисковый отряд легко может набрести на их тёплую компанию и… ну а дальше кому как не повезёт: либо сразу на плаху, либо вначале испытать унижения и мучения — и всё равно в конце концов бесславная кончина. Но чуток отдохнуть измотанным людям требовалось перед рывком к заднему двору, с которого, как они решили, реальней уйти. Наёмники тоже выглядели уставше. Вот так они с Оливией и сидели практически молча и почти в полной темноте — архивариус конечно расставил по помещению пяток свечей по максимально противопожарным местам, но всё равно это была капля в море, но сон, словно в насмешку, не спешил к ним.