Капитан смотри на сержанта, и уже не совсем горестные мысли бродят в его голове. Можно не сомневаться, что точки зрения Боруна придерживается большинство гвардейцев. И на самом деле это очень заманчиво — ввязаться в бой, а там дальше — как кости лягут… Но ведь он не деревенский задира, а офицер, и хоть немного обязан думать, рассчитывать, видеть наперёд — его прямая обязанность, поэтому он прошёлся по каморке, сложив руки на груди и как-то даже примирительно сказал Боруну.
— Обещаю: подраться в ближайшее время у тебя получится. Так что смотри: чем дольше ты уцелеешь, тем больше подерёшься, — он смотрел в спокойное и твёрдое, будто из дубовой коры лицо сержанта, и чувствовал, что ростки сомнений растворяются бесследно и на их место приходит бесшабашная лёгкость.
— Сэр, я в вас не сомневался, — усы дрогнули в улыбке. — Просто знайте, что мы, — он коротко повёл широкой мозолистой ладонью, подразумевая, кто это «мы», — с вами: и спину прикроем, и в пасть дракона пойдём.
Они несколько ударов сердца смотрели друг другу в глаза, и РоГичи признательно кивнул и отошёл к окну. Его переполняло неожиданное и… приятное чувство… Общности, что ли, как будто будучи сумасшедшим коллекционером, он вдруг за бесценок приобрёл не имеющий цены экспонат. Или вот: бедный крестьянин в стоге сена находит королевскую корону. Нет, пожалуй, это не подойдёт — крестьянину от короны больше проблем, нежели радости — много вероятности остаться вообще без головы.
— Ваша милость, ложитесь отдохните, — Борун настойчиво указал на находящуюся в самом углу между настилом и поднимающимися стропилами лежанку. — При любом изменении обстановки, либо появлении разведчиков или, в конце концов, через пару часов для принятия окончательного решения разбудим вас. Не стоит тратить силы, когда они весьма вероятно пригодятся нам до последней капли, — заверил он немного пафосно, но, как известно, людям, идущим на смерть многое прощается — в том случае, конечно, если они идут за достойное дело.
РоГичи отрицательно качнул головой, предполагая, что нервное напряжение не даст ему возможности уснуть, но, подумав чуть, придвинул каким-то образом оказавшееся здесь кресло к притягивающему его, словно магнит, окну и с неимоверно долгим выдохом — грудь будто сдулась, погрузился в него и вытянул натруженные ноги.
— Сержант, проследите, чтобы бойцы смогли тоже отдохнуть, — сказал, глядя снизу вверх на собравшегося уходить Боруна. — Уменьшите дежурные смены — смысла нет держать многих в напряжении, — добавил. — Ночь длинна, и если выкроенный час отдыха может помочь воину уверенней держать меч, то это стоит того.