И тут, из-за поворота, со стороны заднего двора вышла колонна из десяти пехотинцев во главе с комардиром. Освещая себе дорогу, они целеустремлённо прошли локтях в десяти от боящихся даже дышать амазонок в сторону главных ворот, при этом двигались синхронно и совершенно не громыхая в отличие от типичных стражников, всегда чуть ли не заранее предупреждающих о своём появлении.
Тамара ощутила, как плеснуло холодом, разгоняя лёгкость предыдущей эйфории, когда круг факела частично зацепил их, сжавшихся у дворцового фундамента. Разумом-то она понимала, что этот едва осветлённый круг скорее символичен, а солдаты, целенаправленно куда-то идущие, могут их увидеть лишь при прямом взгляде. Но, тем не менее, возможность такая была? Была. И как они в таком случае выглядели бы? Правильно, как пришпиленные бабочки.
Открытое пространство они пересекли без неприятностей, только ввиду защитной стены Кол повёл их каким-то зигзагом, но всё прошло благополучно и, устроившись под символическим навесом, они стали выравнивать дыхание.
Тамара, как ни странно, то ли от возбуждения и избытка адреналина, то ли благодаря травам Кола бежала без помощи подруг, не чуя под собой неприятной раны. Потом, видимо, придётся за это расплачиваться — но когда это ещё будет? Как выразился Ежи перед выходом из кузни в обычной своей насмешливой манере: «Это будет ещё та длинная ночь».
Девушка сквозь щель меж досок видела, как вверху, на помосте ходит туда-сюда часовой. Танцующее пламя факела в креплении высвечивает в основном тыльную часть шлема и хауберк, прикрывающий плечи — солдат в основном смотрит наружу.
Наёмники разошлись по своим местам: Кол — вправо, Лири — влево, Сетр — по центру.
Одноглазый подобрался, взвешивая в руке тяжёлый боевой нож. И вдруг изобразил сверчка — такого себе крупного и громкого. В ответ послышались подобные звуки. Тамара подумала, что такой концерт её бы, пожалуй, удивил. Но в принципе была готова к таким фортелям, а вот солдат на стене, коротающий смену, в лучшем случае думающий о тёплой постели, а в худшем — кубке вина или пива и податливой женщине, не стал обращать внимание на оживившихся насекомых.
Напрягая глаза воительница пыталась разглядеть действия мужчин. Нож Сетра, брошенный со страшной силой, пробил край кольчуги и глубоко вошёл в горло. Часовой захрипел, хватаясь за горло. Падающее копьё подхватил и мягко уложил вскочивший на помост наёмник, бережно, можно сказать, нежно, придержал за плечи солдата и прислонил к зубцам стены. В это время шедший к нему на сближение часовой, испуганно набрал воздух, но подскочивший сзади, словно бесплотный дух смерти Лири зажал рот и резко приставив нож к груди, надавил, пробивая обмякшее, с выпученным от ужаса глазами тело. Шлем съехал набок, норовя грохнуться о камни площадки, и наёмник левой рукой продолжая зажимать рот, правой отпустил рукоять ножа и ловко ухватил пальцами край почти падающего головного убора.
Сетр показал жестами, чтобы поднималась одна девушка, на которую он напялил шлем стражника. Вручил копьё и показал, чтобы она неспешно двигалась по маршруту часового — для взгляда издалека да ещё ночью — пойдёт, зато пару ударов сердца можно выиграть. Затем осторожно прошёл в сторону Кола — там ничего пока не происходило.
Потом выяснилось, что правый часовой остановился пообщаться с правым же соседом, а Кол терпеливо замер ниже настила наизготовку.
По головам девушек прошла волна тревожного сообщения в сторону Брады и находившейся рядом Тамары. Ежи, наблюдавший территорию дворца, передал о непонятном, но многочисленном движении. Амазонки опасливо зашевелились, Тамара, ожидая решения, смотрела на наёмницу, задумчивое и осунувшееся лицо которой она ясно видела в профиль.
Вот если бы они сразу предупредили наёмников наверху, и не мешкая постарались уйтии за стену, всё могло бы сложиться иначе, нежели так, как произошло. Но Брада решила по-своему, фактически рискнула жизнями всех, кто её сейчас окружал. В общем-то, у неё были на то все основания. А, учитывая привитый ещё со времён бурной молодости, здоровый фатализм и отсутствие пиетета по отношению к смерти, как минимум двуногой, то вполне можно понять логику сомнений по поводу ухода. А может, столь ярко сработала пресловутая интуиция или шестое чувство, в той или иной мере присущее людям, связанным со смертью — как ни как, солдаты удачи, не имеющие каких-либо дополнительных качеств, выбывают в первую очередь, не успев, как говорится, смочить в вине первых усов. А потом уже было поздно менять решение.