– Ну хватит, хватит, – поморщился Стасик. – Чё разнылся-то. Ты тоже не сахар, и уже не такой ссыкун, как в былые времена. Отобьешься как-нибудь… А что этот пацан? Не зацепила сердечко родная кровь?
– Странный, – подумав, ответил я. – Ужас какой странный. Он, можешь себе представить, вундеркинд. И уже подрабатывает на каких-то чекистов. На службу приглашал, посмотреть…
– Я что-то не наблюдаю в тебе радости от внезапно обретенного отцовства, – насмешливо хрюкнул Стасик. – Равно как и особого потрясения.
– Я тоже, – пожал плечами я. – Меня единственное беспокоит, что теперь же придется как-то участвовать в его воспитании, а? А я детей, знаешь ли, не сильно люблю… да и людей, в общем.
– Ерунда, ты не умеешь их готовить, – хохотнул Стас, а я нахмурился, поддавшись внезапному приступу дежавю. – Не ссы, бро. Если бы дети нуждались в каком-то специальном воспитании, человечество давно бы вымерло к чертовой матери – сам видишь, сколько родителей-идиотов, и ничего, все вырастают нормальными. В основном. Просто веди себя сам, как приличный человек. Ну там – не бей жену на людях, не спи бухим в прихожей, смывай за собой унитаз… А ребенок все это скопирует. Глядишь, и сам будет приличным.
– Тоже мне, эксперт в педагогике, Макаренко недоделанный… – проворчал я. – У самого-то детей нет?
– Точно не скажу, но и не исключаю…
Стасу, кажется, наскучила эта тема. Он согласно кивал в такт словам беседы, но, кажется, пропускал всё мимо ушей: плотоядно разглядывал молоденькую вокалистку, которая выпорхнула на сцену и, бойко общаясь с гитаристом, машинальными движениями поглаживала микрофон. Выглядело это вполне двусмысленно.
И тут барабанщик дал отсчет, и рубанула музыка. Говорить нормальным голосом стало невозможно, и, значит, время задушевных бесед закончилось. Принесли четвертую перемену. Мы молча чокнулись и опрокинули свои сосуды. Было хорошо.
– Генетика! – заорал вдруг Стасик, угрожающе вращая глазами. – Продажная девка империализма!
– Что?..
– Я говорю, она же сука?!
– Сука! – проорал я в ответ.
– Если сука, значит врет тебе. Ты на бога-то надейся, а сам не тупи!
– Что?!
– Это не твой ребенок! Стала бы она молчать пятнадцать лет?! Да она бы вцепилась бы в тебя и высосала все деньги. Тебе надо сделать генетику! Тест на отцовство!..
– Но как?
– Я все организую! У меня кореш из судебки делает всю эту мутатень. Дай мне материал! Биоматериал! Свой и его!
– Как ты себе это представляешь? Я должен заставить его, – тут песня внезапно закончилась, но я по инерции продолжал кричать, – в баночку подрочить, что ли?!
На меня оглянулись с соседних столиков, и я сконфузился.
– Ну ты дебил, – оценил ситуацию Стасик, понизив голос. – Какой подрочить? Любой материал подойдет. Волосы, например.
– Не выйдет, – я покачал головой. – Он лысый, как колено.
– Чего? Лысый? Уголовник, что ли?
– Да не. У него болезнь какая-то… Тотальная.
– Вот и видно, что ты тотальный кретин. Ты сам-то лысый или как?
Я только фыркнул.
– Эльза твоя лысая?
– Дурак, что ли? Волосатая. Ну, в смысле, на голове.
– Ну вот! Пусть идет и ищет другого лысого придурка на роль папаши…
– Так что делать-то без волос?
– Да пофиг. Стащи у него грязный носок. Окурок. Жеванную жвачку. Этого будет достаточно, отвечаю. Сам только не дрочи, ради Бога! Сдай кровь где угодно, и принеси.
– Ладно, посмотрим…
Музыка заиграла снова, но тише, приятнее, а вокалистка, предваряя песню, сказала томным голосом в микрофон:
– Друзья, сегодня закончилось лето, сегодня – День знаний. Следующая наша композиция посвящается всем студентам, и всем, кто был когда-то студентом, и остался им на всю жизнь! Эта песня для вас!
Она запела что-то медленное и мелодичное, и я заметил, как несколько пар потянулись танцевать. Я поднял рюмку, чтобы выпить за студентов (я все же, как бы и сам причастен к этому дню в силу своих занятий), и вдруг изнутри меня дернула одна мысль, да так сильно, что рука опустилась на стол, а коньяк выплеснулся на салфетку.
– Слушай… – тихо прохрипел я, но Стас все расслышал. – День знаний, первое сентября. Ты понимаешь, что это значит?
– Да, – значительно кивнул он. – Ровно десять лет. Я думал, ты забыл.
Он глазами показал на мою рюмку, и мы выпили, не чокаясь.
– Покурим? – предложил он.
Мы вышли на ночную улицу, причем Стас, против всех барных правил, захватил с собой кружку. Он щелкнул зажигалкой и задымил, отправляя струи дыма в звездное небо, а я все комкал свою сигарету, не зная – сказать или нет?
– Забудешь тут… – пробормотал я, хотя действительно забыл. – Все, как вчера. А тут еще, представляешь, кого я встретил…