Наставник сидел на скамейке в слабом свете обережных костров, неестественно ровный. Огняна знала — за такой осанкой и замкнутым лицом скрывается как минимум ярость, как максимум — лучше даже не думать. Попадаться под гнев наставника как-то совсем не хотелось. По крайней мере, сегодня. Она замедлилась, раздумывая, как бы удачно скользнуть обратно, но Елисей уже заметил её и кивнул подойти. Пришлось выравнивать спину и гордо нести себя в беседку.
— Вы ставите меня в дурное положение, наставник, — заявила она с порога. Нападение как лучшую защиту никто не отменял.
— Я уезжаю. Вернусь к лету, — ответил Елисей низким голосом. Посмотрел на неё внимательно, и, явно не найдя в безжалостном юном лице того, что искал, грустно улыбнулся. — Меня вызывают в столицу. Тебя будет обучать бою Корней Велесович.
Решетовская кивнула.
— Хорошей дороги, — пожелала она ровным вежливым голосом и, положив на скамейку наконечник стрелы, ушла. И не видела, как Елисей настолько раз нарочно ударился затылком о деревянный столбец, поддерживающий крышу.
Он вернулся после летнего равноденствия. Огняна не бросилась приветствовать наставника вместе с галдящими подружками и младшекурсниками, осталась стоять далеко в стороне. Так далеко, что ни за что невозможно было понять, смотрит на неё Елисей Иванович или нет. Она не хотела этого знать.
Ведьма была уверена, что найдёт наконечник в постели этой же ночью, но увы. Елисей Иванович появился утром на занятии как ни в чем не бывало, и гонял юнцов с утроенным рвением. И когда полуживая Огняна добралась до своей светлицы, под покрывалом её всё-таки ждал знак от наставника.
— Ага, конечно, — проворчала она, забираясь в постель и мгновенно засыпая.
Оставленный на столе наконечник сам собою оказался в её ладони и больно ткнул. Решетовская проснулась, выругалась, натянула кожаные порты и рубашку — форму старших юнцов, которую она заслужила на весенних испытаниях. Надевать штаны девице было не положено, если только означенная девица не намеревалась стать душегубкой. Огняна намеревалась и страшно гордилась новой одеждой.
— Пошли, — резко велел Елисей Иванович, едва она спустилась с крыльца. Он был не доволен, и, похоже, снова Огняной. Юнка вздохнула и поплелась следом.
— Что на этот раз? — спросила она нагло. — Меня из-за вас когда-нибудь исключат.
— Не исключат, — бросил через плечо Елисей. Только сейчас Решетовская заметила, что наставник был при полном обмундировании, и за спиной нёс два колчана стрел и два арбалета.
Он вошёл в темноту леса, огляделся и остановился. Сбросил с плеча один комплект оружия, отдал Огняне. Удобно и правильно пристегнул свои ремни. Ведьма же так и осталась стоять с колчаном в одной руке и арбалетом — в другой.
— Ну и что это значит?
— Ты переходишь к новому этапу обучения, на живых мишенях, — ответил Елисей, застёгивая узкий кожаный ремешок на груди. — Преподаватели осведомлены, никто не скажет тебе ни слова за ночные отлучки.
— А остальные тоже будут так учиться? — спросила она с сомнением.
— Они пока не готовы, но очень скоро — да, тоже.
— Я устала, — возмутилась Огняна. — Вы гоняли нас сегодня как чертей в верше. Я понимаю, вам нужно ходить на охоту для поддержания навыка и всё такое… Но у нас это только через год должно быть!
— Должно через год, а будет сейчас, — резко ответил наставник. — Застегнулась, пошла, живо!
Огняне подумалось, что между ними что-то разладилось. Весьма сильно. И не понять, когда, если его и не было-то рядом! Сегодня на занятиях Елисей будто не видел её, один на один они работали снова меньше других, зато с Есенией, гадкой змеёй Есенией он прозанимался борьбой на целых двадцать минут дольше!
— Не буду, — Огняна упрямо бросила на землю арбалет и колчан. Стрелы посыпались на усеянную сосновыми иглами землю. — Пока вы не скажете мне, что всё это значит и что вообще происходит! Вы! Да вы со мной даже не поздоровались!
— Прости, мавка, — вздохнул наставник и тоскливо улыбнулся ей одними глазами, — я не прав. Но ты можешь мне просто поверить и делать то, что я говорю?
Непримиримый вид был ему ответом. Елисей вздохнул ещё раз. Провернул перстень на мизинце, новый, с не известным Огняне знаком. У наставника вообще водились вещи, для воина более, чем странные. Платки весьма тонкого и до сияния отбеленного льна, например. Таких без высшей волшбы не получить. Его меч был инкрустирован скупо, но безумно красиво и дорого. И много было ещё маленьких и не очень деталей, которые выдавали в нём человека знатного. Возможно — слишком знатного. Не зря же никто не знал фамилии наставника Елисея Ивановича, а кто и ведал — никогда не упоминал.