Оконная рама билась на ветру, Решетовская в мокром белье лежала на кровати, бездумно глядя в потолок, Воробей буркотел что-то малоприятное. Полянская захлопнула окно, прыгнула на свою койку. Попыталась отгородиться от душегубицы книжкой. Новый принцип добрососедства: Огняна не попросит — Ясна не подойдет.
Лешак начала, было, что-то объяснить о болезнях для волшебных, но запнулась, махнула рукой. Устало швырнула на мокрую Решетовскую сухую пижаму со свитером — свою, новую. И тоже в кровать забралась. И тоже с книжкой.
Огняна пижаму на тумбу переложила, под одеяло забралась и глазами в стену уткнулась. Глаза её были широко распахнуты, будто на ободранных тех обоях была написанам вся правда жизни.
За окном шумели деревья, за дверью — Семицветик, в комнате было душно от тишины и Ясна Полянская, стянув под одеялом джинсы, решила, что не станет ждать очередь в ванну. Так поспит. Завтра на работу не с утра, можно будет втиснуться. Зевнув, прислушалась к спорам в коридоре, отметила, что каждый раз, когда Теф к Светке возвращается, они ругаться начинают аккурат на третьей неделе. А сейчас будто на второй. Снова зевнула, потянулась, как вдруг Зоряна застонала, выгнулась, забилась.
Тут же вскинулся, громко заклекотал на шкафу Воробей, и Ясна кувырком слетела с кровати. Приложилась лбом о табурет, помянула черта. Отшвырнула стул ногой, прыгнула к Зоре на постель, перехватывая подругу за локти и прижимая спиной к груди. Ловко впихнула ведьме в кривящийся рот резиновый бублик, из тех, что они под подушками хранили. Голыми ногами припечатала Зорины к постели, пятками в матрас уперлась. Спиной на стенку навалилась для опоры. Зоря хрипела, стонала, металась, словно бежала куда-то, ногтями рвала кожу у себя на ладонях. Ясю с ней вместе качало как сосну под ветром. Койка дико скрипела, чуть не подпрыгивала. Решетовская вскинулась, застыла, глядя то ли с недоумением, то ли с испугом. На спинку кровати спланировал Воробей, распахнул крылья, замахал ветром на старшую ведьму. Зоря снова дернулась, головой ударила Полянскую в челюсть, Яся взвыла от боли. Рванула руки из слабых Яськиных пальцев, к шее потянулась. Своей. Рыжая зашипела, изловчилась, пнула подругу пяткой по колену, ее ладони перехватила, рыкнула:
— Не смей!
И тут Зоряна заплакала. Громко, горько, жалобно. И биться стала пусть и чуть, но меньше. Яся выдохнула. Вдохнула. Снова выдохнула. Заговорила громко, четко, спокойно, прижимая к себе еще крепче:
— Солеобразующие оксиды подразделяются на основные, а также на оксиды металлов натрия, марганца и на кислотные — углерода и серебра. А еще есть амфотерные оксиды цинка и бериллия. Необходимо помнить о степени окисления металлических оксидов. Чтобы различать…
В дверь громко зацарапали, забили. Краем глаза Яся увидела, как Огняна, встревоженно оглядываясь на Лешак, открыла дверь, как у нее по ногам пронесся синий Яшка, чуть ли не с воем прыгнул на кровать, распластался у Зори животе. Вцепился когтями той в брюки с футболкой, заурчал, замотал хвостом.
Рыжая все говорила и говорила наизусть, стараясь, чтоб голос звучал по-разному: то спокойно, то горячо, то вроде бы с насмешкой. Отыскала взглядом на простыне знакомую дырку в форме звездочки. Подумала почему-то, что у Зорьки три простыни. И на каждой своя черта отличительная. На этой — дырка. На другой — темное пятно. На третьей — божьи коровки. Тех коровок Яся ненавидела, перед глазами мельтишили, отвлекали ужасно. А вот дырка куда лучше. Одна, большая, края рваные, нитки торчат. Красота! И можно не думать о том, что с ними происходит.
Зоря утихала. Медленно, очень медленно, ее перестало колотить, потом выгибаться прекратила, еще какое-то время — и ладони ее замерли, пальцы уже не извивались пиявками и крючками не загибались. Воробей на матрас прыгнул, по колену хозяйке клювом саданул. Услышал в ответ: «Ой!», подмигнул рыжей.
Та на миг глаза закрыла, богов поблагодарила, и подругу обняла уже ласково. Укачивать начала, песенку запела.
Еще через какое-то время Зоря зашевелилась. И чуть ли не сразу зафыркала.
— Ясь, — голос сиплый, но вроде как смешок в нем прорывался, — умница ты моя, не те оксиды назвала.
— Я тебе в прошлый раз все по правилам твердила, — рыжая рук не разжала, так еще и целовать подругу в волосы начала, — а ты себе не только пальцы ломала, так еще и глаза ногтями раздирала. Теперь все Маринкины учебники выучу неправильно, слушай, где ошибусь. Только, солнце мое, — совсем умоляюще зашептала Яська, — ты, главное, внимательно слушай. Всякий раз как спать идешь, напоминай себе: во сне Яську буду слушать. Я не тихо говорила, Зоренька? Я громче могу, я кричать буду. Ты только слушай, солнце мое, ты только слушай.