Хлопнула дверь, вернулась Полянская с куском шоколада в руках. Разломала на три части. От своей сразу откусила, ту, которая побольше, Зоре протянула. Третью положила на тумбочку рядом с кроватью Огняны.
Глава 25. Маски
Утро началось классическим грюком и стуком, правда, в несколько непривычной тональности. Ясна, умытая, причесанная, перед зеркалом невозмутимо вела по веку карандашиком. Огняна и Зоряна еще ворочались в постелях, одинаково нахлобучивая подушки на головы. Грохот не прекращался.
— Что это? — наконец села на постели Лешак, сипя несчастным полусонным голосом. — Где? Зачем?
— Дверь, — счастливо сообщила Полянская, щипая пинцетом брови. — Дождь. Крыша!
Решетовская, выбравшись из-под подушки, скосила недоумевающий глаз на шпионку, не понимая, что рыжая говорит. Воробей защелкал клювом, удрученно затряс хвостом, Зоря со стоном рухнула обратно в койку и накрылась одеялом.
Душегубка нашарила полотенце на спинке кровати, на полу — тапки. Натянула тонкий свитер и камуфляжные штаны и выползла из комнаты. Нет, ей не было интересно посмотреть, что там в очередной раз случилось. Просто вставать уже пора. Умываться. И думать, как убить этот новый день.
В коридоре Марина-Скарапея методично билась плечом во входную дверь, вспоминая чью-то мать сквозь стиснутые зубы. Волосы у болтливой соседки торчали в разные стороны, краска на губах размазалась, светлый плащ пошел пыльно-серыми разводами. Марина зверела. Дверь стояла насмерть.
Рядом с закрытыми глазами сидел благостный какой-то Теф. Татуированный устроился на мягкой круглой скамье, свернул ноги кренделем и легонько покачивался. Одной рукой он обнимал две скрепленные между собой банки, второй держал гибкую трубку с наконечником. Периодически запихивал трубку в рот и выдувал облачко дыма, как спящий Горыныч. Чуть в стороне от скамьи ожесточенно бил хвостом его рыжий тезка — коту явно что-то не нравилось, но уходить он, тем не менее, не спешил.
Решетовская, поддавшись всё-таки очнувшемуся любопытству, дернула мужа Семицветика за рукав.
— А, племяшка! — обрадовался Теф, распахивая глаза. Голос у него в этот раз был низким, хриплым, тягучим. Он гостеприимно обтер наконечник трубки о футболку, протянул душегубице. — А курнешь?
Огняна мотнула головой, и Теофил расстроенно дохнул на нее прозрачно-сизым дымом. Дым пах сладко и незнакомо. Надо будет потом узнать, что это вообще такое. Табак, который курила Кошма, вонял как из трясины.
Скарапея вновь забила в дверь плечом, теперь другим. Душегубица поспешила уточнить, пока сосед снова не закрыл глаза:
— Зачем это она?
— А развлекается, — лениво махнул головой Теф и снова присосался к трубке.
Марина отошла от двери чуть не плача, села на пол рядом с татуированным.
— Теф, ну ты ж мужик! Помог бы! Так нет — с утра уже укуренный! — сказала она жалобно.
— А я не с утра, Мариночка, — нежно ответил ей Теофил. — А я не ложился еще. А всю ночь тут что-то стучало, гремело… — Теф задумался, закатив глаза. Пощелкал языком. Потер пальцами колени. — А, и колотило. А ещё — падало. А мне Светка табак купила. А сама к подружкам ускакала.
— Нашей двери лет сто уже, — потирая плечо, объяснила Марина круглым глазам Решетовской и поднялась с пола. — Рассохлась вся. Крыша в подъезде дырявая: дождь сильный пройдет — протечет, дверь намочит. Она разбухнет и чуть ли не в пол там в подъезде врастает. И не открывается, зараза! А я опаздываю! — Скарапея, видимо, устав бить плечами, затрясла дверную ручку.
Теофил, который кот, мяукнул и сбежал. Теофил, который муж, потянулся со скамейки и попытался обнять Огню за ноги. Качнулся, чуть не выпадая из своего кренделя. Вернулся в исходную позицию, уронил голос до шепота:
— А открыть изнутри невозможно. А один раз девчонки весь день сидели. А в коридоре. Ждали, когда кто-нибудь на лестничной клетке появится. А появился. К вечеру.
Марина в сердцах долбанула дверь ногой и злобно зыркнула на выплывшую в коридор подозрительно довольную Полянскую. Яся втянула носом дым, заулыбалась еще радостнее:
— О, Теф, кальян яблочный? Дай затянуться! На молоке будешь делать, позовешь?
Ясна вернула довольному Теофилу мундштук и бросила ласковый взгляд на Марину, пропела весело:
— Для людей талантливых напоминаю, что у нас черный ход ещё имеется.
Рыжая не успела и рот закрыть, как Марина сорвалась с места.
— Но он на первом этаже заколочен. — шепнула ведьма соседке в спину.
Разумеется, Скарапея не услышала.
— Жаль, очень жаль! — Яся сокрушено качнула головой. — Там такая лестница грязная, а у Маринки такой плащ белый.
Полянская почесала нос и добавила: