— Был.
Решетовская закатила глаза. Что за порода, в самом деле? Вот зачем эти пакости мелкие? С дружинниками не в пример проще — честно сказал, честно ответил. Или честно в челюсть получил, коль не в свое дело полез.
«Ох, спаси Жива от бабских дрязг!», — мысленно взмолилась Огняна и побрела в ванную. Включила свет, потянулась к крану на раковине, вспомнила, что он для красоты, и если включишь воду — зальешь соседей. Отдернула руку. Повернулась. Уставилась на место, где обычно стояла ванна. В смысле — то корыто белое. Большое. На ножках.
Корыта не было.
На его месте топорщился привычно-дырявый линолеум, по углам лохматилась черная пыль, у стены трогательно розовела детская расческа. Решетовская перевела глаза повыше. Из стены торчали краны, на подставочке висел душ, на стене рядом синел череп с тремя хвостами — творчество Семицветика. Самой же ванны не было.
Огняна повела рукой. Осторожно — вдруг ванна там есть, просто она ее почему-то не видит? Ну там, волшба или у неё в голове помутилось. Вдохнула дыма, что Теофил там курит. Потом провела рукой сильнее. Рубанула двумя. Занесла ногу, наступила тапком на расческу. Ванны все не было. Покрасить унесли? Забрали, чтоб помидоры засолить? Решили сменить на новую?
Душегубица вернулась в коридор, где снова топталась злая Марина, веником стряхивая с сапог шелуху от семечек. Над курящим беззаботным Тефом нависал мужик — высоченный, круглый и обритый на лысо. Рядом с ним подпрыгивал Данил, тот даянын мелкий, который вечно хотел есть. Пацан был зачем-то обмотан тремя полотенцами и выглядел глубоко несчастным. Лешак с Полянской оттаскивали от двери повозку, называемую велосипедом.
Присмотревшись, Огня поняла, что входная дверь была двустворчатой. И сейчас соседки по каземату открывают как раз ту, вторую половину. Часть двери распахнулась на удивление легко, Зоряна смахнула волосы со лба, скупо улыбнулась и посторонилась.
— Иди, Марин. Что делать будем, если и с этой стороны крыша течь начнет — не представляю.
Вместо благодарности Марина выкрикнула:
— Вашу мать, опоздала уже! — и рванула в подъезд.
Ведьмы дверь закрыли, полюбовались делом своих рук, синхронно пнули тапками разбухшую вторую половину, и обернулись на тихое огняныно:
—Там ванны нет.
— Совсем? — устало поинтересовалась ещё до конца не проснувшаяся Лешак. Полянская вскинула брови домиком и хмыкнула. Теф не шевельнулся, зато лысый мужик с мелким Данилом кинулись проверять. Через секунду из ванны донеслось что-то очень громкое, очень эмоциональное и на непонятном языке. Но Данил орал в разы громче и радостнее.
— Пап, пап, ее украли? — частил он на русском. — А как вынесли? А в лифт наш как затолкали? А она ж тяжелая?
В ответ грохотнуло что-то, чрезвычайно похожее на весенний гром. Ведьмы присели, втягивая головы в плечи. Даже Решетовская дернулась — больно уж громко лысый заорал. На полной скорости в коридор влетел рыжий Теофил, прыгнул на ноги своему по-прежнему блаженному тезке, замер, обвив хвостом лапы. Через секунду и Данил поскакал в комнату с воплями:
— Ура! Не будем купаться!
Лысый вышел вслед за сыном. Замер, уперев руки в бедра, переводя взгляд с ведьм на Тефа. На гневно-бледном лице шевелилось все — брови, нос, губы, щеки. Даже уши. Голос грохотал как падающие на железо булыжники, но русские слова мешались с нерусскими, и ничего нельзя было понять кроме того, что он страшно возмущен.
— Что он говорит? — шепотом поинтересовалась Решетовская ни у кого конкретно.
— А он считает, что ванну вынесла Вика, — лениво перевел Теф, оторвавшись от кальяна. — А она давно собиралась трубы менять. А он грустит — как же наша Сара Бернар не предупредила.
Теофил встал, сунул подмышку кальян. Похлопал орущего лысого по плечу, сунул ему рыжего кота. Не выпуская из рук свою драгоценность, аккуратно обошел даянынного мужа. Тот перехватил кота и замолчал, поглядывая то на кальян, то на ведьм.
Теф тем временем заглянул в ванную. Вернулся. Почесал голову мундштуком.
— Вот за что люблю некоторых мужчин — как же они верят в женщин, — умилился он и мечтательно поднял нездорово блестящие глаза. — Значит, сама Вика ванну от стены оторвала, на спину закинула, с шестого этажа ногами спустила…
Сосед совершенно внезапно поменял тон с дурашливого на строгий:
— Девки, там же ванны нет, правда? Это не я укурился? Ее правда нет?
— Нет, — кивнула Огняна.
— Угу. Ванны нет, пыль есть. Помойте, там пока, что ли, — снова лениво буркнул Теф и, не сказав больше ни слова, захлопнул за собой дверь в свою комнату. Лысый молча проводил взглядом укуренного Тэфа, и, прижав рыжего кота к груди, грохнул дверью в свою.