Решетовская взяла с полки в ванной свою зубную щетку и спокойно пошла на кухню. Чему-то удивляться у нее не было сегодня сил.
Зоря с подозрением уставилась на подругу.
— Яся?
— Да, радость моя? — в голосе Полянской пели все окрестные птички. — И не смотри на меня, как Иван на яйцо Кощеево, я здесь вообще ни сном, ни духом!
Зоряна мотнула головой, втолкнула Полянскую в ванную, закрыла дверь на шнурок. Уставилась на розовую расческу на полу, зачем-то пощупала краны, душ, зеркало, стену. Перевела суровый взгляд на подругу. Та плечами пожала:
— Ну, Зорь, ну опоздает Марина на лекции. Так она все равно не учится! Умоется твоя Огняночка раз на кухне. Большое дело! — в глазах у рыжей прыгали чертята, щелкая хвостами. — Теф укуренный, кто ему поверит? А Гарум и по-русски-то не говорит!
— Яся! — Лешак схватилась за голову, — Верни ванну немедленно! А дверь? Вчера дождя не было! Ну что ты творишь? Если б пили, еще можно было бы открещиваться — напился, забылся! Но все ж трезвые!
— Да я при чем? — рыжая возмутилась уже вполне искренне. — Я пришла, все уже было! Сама, между прочим, на кухне умывалась!
— Ты когда проснулась? Могла уже все исправить! А ты брови красила и радовалась!
— Радовалась, Зорюш, — неожиданно совсем посерьезнела Ясна. — Очень радовалась. Приятно все-таки.
Старшая ведьма поискала глазами, о какую стенку стукнуться головой. Не нашла. Простонала чуть ли не жалобно:
— Ты как маленькая, в самом деле! Яся, ты же понимаешь…
— Маленькая — так маленькая, — неожиданно легко согласилась Яся. — Я, между прочим, единственная дочка у батюшки с матушкой. Дитя капризное, балованное, изнеженное. Мне, Зорюша, все позволено. Так что развлекаюсь как могу.
Ясна резко отвернулась, чтоб подруга не увидела, как у нее руки трясутся.
Почему, ну почему это она должна все понимать? Тебя душат, Ясенька? Перетерпи, обошлось же! Тебе страшно с ней рядом жить, ходить, спать? Да будет! Тебя все соседи уже мордой ткнули в то, что племяшка твоя — грубиянка невоспитанная, к ней с добром, а она сквозь зубы цедит? Так извиняйся, объясняй, что это по молодости, глупости и от застенчивости. С Мирославом непонятки у нее какие-то? Ну, твое ли это дело, Полянская! И то, что соседушка, как выяснилось, с ножом гулять любит, а в квартире детей мал мала меньше, так это тоже ничего! И Зоря ей ничего не рассказала, а зачем? Ты, главное, Ясенька, как взрослая себе веди! Да взрослая бы уже три заявы накатала с требованием перевести отсюда нестабильную душегубку!
— Верну я ванну, верну, — устало ответила Ясна на вопрошающий Зорин взгляд. Не удержалась и добавила язвительно:
— Я же взрослая.
Ясна отмотала шнурок, запирающий двери, вышла в коридор. Даянын муж тарабанил кулаками в Викину дверь, продолжая рычать на непонятном языке.
— Вики дома нет, у нее сегодня работа с семи утра, — громко сказала Яся.
В ту же минуту дверь заскрипела и устрашающе-медленно приоткрылась. Высокий кудряво-брюнетистый парень в очках и бордово-золотом халате окинул незваных гостей задумчивым взглядом. Отступил, появился снова, держа в руках желтый и зеленый мундиры, расшитые чем-то ярким и сверкающим. Флегматично поинтересовался у обалдевших соседей:
— Который на ваш взгляд мне более к лицу?
— Синий, — под ногами снова крутился Данил, теперь с булкой в руках и без полотенец. — Вика синий шила, я видел.
Парень в халате кивнул и захлопнул дверь. Гарум с Ясной переглянулись.
— Это кто? — на чистейшем русском поинтересовался отец у сына.
— Викин новый хахаль, — пожал плечами пацан. Подумал и добавил:
— У нас колбаса закончилась.
Гарум зыркнул на Ясю с Зорей, буркнул что-то непонятное и снова забил кулаками в Викину дверь. Ему в ответ загрохотала песня про бравых гусар.
— Вот так я и знала, что он по-русски и понимает, и говорит, — скорчила гримаску Полянская и побрела на кухню. На пороге застыла и помимо воли усмехнулась — все кастрюли, и их, и соседские, стояли ровным строем на полу. На кастрюли были надеты чашки, на чашки — миски, на мисках покачивались досточки.
Решетовская, не замечая ничего вокруг, или не придавая этому значения, старательно, насколько умела, чистила зубы. Яся мысленно плюнула, пошла собирать посуду с пола и расставлять по столам. Зоря вошла на кухню следом, ничего не сказала, но бросилась помогать.
Гарум грохотал в двери Вики и возмущался, пытаясь перекричать музыку, Зоряна очень быстро и громко сортировала посуду, Ясна звенела вилками. В комнате Даяны кто-то из детей громко и обиженно завыл.