В таком бедламе услышать хоть что-нибудь дальше, чем в двух метрах, было практически нереально, но привычное ухо Решетовской уловило — что-то изменилось в общем гомоне, что-то вообще изменилось в квартире.
У неё могли забрать хоть всю волшбу, хоть саму душу, но железную выучку Елисея отнять было невозможно. Решетовская выровнялась, бросив зубную щётку прямо в раковину под струю воды, вмиг забыв о том, что происходило вокруг неё, сосредоточившись на этих изменившихся звуках. Когда секунды спустя в кухню влетела Ксанка с огромными глазами, душегубка уже представляла, что та скажет.
— Там эти!.. С автоматами!.. — шепотом крикнула девчонка, и была прямо на бегу поймана Огняной.
Доли мгновений понадобились, чтобы пихнуть Ксанку в полупустую тумбу ближайшего стола, ногой закрыть дверцы и ногой же сдвинуть с пути оставшиеся кастрюли, схватить с другого стола длинный кухонный нож. Все произошло так быстро, что гомон на кухне умолк только тогда, когда вооруженная ножом Решетовская толкнула себе за спину Полянскую, что стояла ближе всех ко входу, и шагнула вперёд, закрывая собой заодно и Зоряну с горой мисок в руках.
— Всем оставаться на местах, работает спецназ!
Вооруженные автоматами, с ног до головы в камуфляже, трое спецназовцев влетели в кухню и рассыпались, в секунду взяв всех под прицел. Застыли неподвижно, и даже глаз не было видно из-под темных забрал их шлемов. Один целился прямо в Решетовскую, второй держал на прицеле сразу Зорю и Ясю, третий прикрывал коридор.
— Медленно опусти нож на землю, — скомандовал тот, что стоял посередине и целился в одну лишь Огняну. — Не делай глупостей.
Решетовская, напряжённая, осторожная, очень быстро переводила взгляд с одного бойца на другого и очень медленно опускала нож, соображая, в кого метать первого, и надо ли вообще метать. У них были нашивки «Рыси», а оснований не доверять «Рыси», одному из лучших спецподразделений ненашей, быть не могло. Корней Велесович учил — есть «Рысь» и «Альфа», а есть — все остальные. Может, они и не были друзьями ей, но точно не пришли убивать, и ей точно не нужно никого защищать.
Если это и правда «Рысь».
В любом случае, пуля летит быстрее клинка, а у Огняны за спиной — две ведьмы и ребенок в ящике. И трое спецов на кухне - это совершенно точно не предел. Потому что в коридоре кто-то возмущался, кто-то шуршал и кто-то икал, но как-то совсем уж тихо. Огняна посмотрела на нацеленный на неё автомат и попыталась вспомнить, точно ли «Рысь» вооружена именно такими. Разумеется, трое на кухне не могли быть одни, с ними ещё не меньше двух должно быть в коридоре. А пятеро вооруженных спецназовцев в заранее выигрышных позициях — это не четыре гопника.
Она не справится.
Огняна решилась, опустила нож и бросила под ноги говорившему. Она давно и без усилий вычислила в нем командира, а, стало быть, с ним ей и придется вести разговор. В конце концов, никто из них, замерших на кухне, не был террористом, с которыми обыкновенно борется «Рысь»
Говорить, тем не менее, не понадобилось — из-за трёх неподвижных спин вышла ещё одна фигура в камуфляже. Новый боец, в отличие от товарищей в разгрузочных бронежилетах, был не в полной боевой выкладке — лишь шлем да лёгкая броня, да и автомат свободно висел у него плече, никому не угрожая. Среди цельнолитых товарищей он выглядел низким и каким-то щуплым. Рукой в кожаной митенке показал на Огняну стоящему посередине командиру, а тот, внезапно широко улыбнувшись в разрезе балаклавы, ответил насмешливым тоном:
— Да мы так и поняли.
А потом привычно спокойно приказал:
— Ребята, берите её.
Душегубка Огняна Решетовская с трудом сдержалась, чтобы не бросить им под ноги стол и не рвануть на черный ход. Оттуда точно должен был быть ход на чердак, а там ей сам черт не брат. Но в кухне еще две ведьмы и ребенок, а шальные пули имели отвратительное свойство попадать в тех, в кого совсем не нужно.
Всё, что оставалось Огне, — это оглянуться на соседок. Они не были душегубками, им нельзя было одними глазами и движением губ сказать, чтобы вызвали Соколовича, потому что Решетовская — ну точно не террористка, и все это — огромная, страшная ошибка. Но всё равно ей захотелось посмотреть на них. Они же не дуры, совсем не дуры. Хотя бы расскажут все Мирославу, когда тот придет. А он не оставит её.
— Барышни, сохраняем спокойствие, — предупредил командир спецназовцев, опуская автомат.
Мало кто на кухне мог сохранять спокойствие, но никто не рискнул этого показать. Зоряна вцепилась в миски — как-то так выходило, что у неё всегда было что-то в руках как раз в тот момент, когда шевелиться не приходилось. Ясна же держалась руками за кухонный стол и очень быстро думала.