Несколько столетий два мира никак не взаимодействовали друг с другом. Только в дни Тонкой Кисеи — на святки и радоницу — когда завеса между мирами истончалась до прозрачности, волшебные приходили в брошенный ими мир. Кто — побезобразничать, кто — помочь, кто — просто погулять. Кисея берегла их от ненашей.
В один из таких периодов, в самый первый день все ушедшие в измерение ненашей волшебные вернулись и бросились к ногам старейшего волхва. Оставленный ими мир нуждался в помощи, и помощи волшебной — Русь стонала от набегов татар.
— Это не наше дело, — отрезал волхв и запретил приходить к нему с подобными просьбами под страхом Трибунала. Рисковать миром нашей ради ошибок варяжских князей он не собирался.
Прошло ещё почти две сотни лет, пока старейший волхв умер, и его преемник, сдавшись под доводами бесконечных челобитчиков, велел отправить к ненашам дружины витязей. Дабы волшебные в их составе могли беспрепятственно творить волшбу в мире ненашей, им жалованы были тонкие серебряные кольца, подлежащие возврату по возвращению домой.
Дружины ушли, но вернулись не скоро. Ещё восемь раз отправлял волхв витязей к ненашам, пока Русь была освобождена. Витязи вернулись с победой, но и с большими потерями, и волхвы вынуждены были признать: расколов мир, они оставили одну его часть без защиты, чем предали заветы предков и, вероятно, прогневили их. Тогда войско, прежде существовавшее лишь на всякий случай — утихомирить болотное племя или договориться со своенравными кладовиками — обрело чёткую структуру. Были созданы станы, в которых готовили душегубов, подрывников, переговорщиков, целителей. Из мира нашей призывались выдающиеся витязи и полководцы — для науки. И лучшие дружины век за веком отправлялись в брошенный их пращурами мир — спасти, защитить, научить. Обратно они несли новые слова и изобретения, принципы и обычаи, которые долго, трудно, но приживались среди ненашей.
Так длилось веками, пока за три года до суда над Огняной Решетовской на мир нашей не напали хорошо вооруженные и подготовленные отряды ненашей. Большая организация, которую ненаши называли «террористами», чудом узнав о двойственности Руси, не решила любой ценой завоевать измерение волшебных. И едва не преуспела в этом.
Тогда дружины витязей и душегубов облачились в боевые кольчуги, отдельными полчищами поднялись волшебные существа. Отбили, победили. И, не отойдя от хмеля триумфа, принялись судить тех, кто победе этой мешал.
Так Огняна Решетовская и Ясна Полянская получили высшую меру наказания. Жизнь в мире ненашей, в коммунальной квартире, без волшбы и права нормального передвижения, и самое страшное, о чём душегубка ещё не знала, — с постоянными реалистичными кошмарами о том, что они сделали.
Правь никогда не ошибалась. Дух никогда не выносил несправедливого приговора.
Прежде.
В коммунальной квартире в одной из домов тусклого, пресного промышленного городка была организована одна из немаленького числа камер для осуждённых по высшей мере. Та самая, в которой с огромным трудом осваивалась Огняна Решетовская.
Душегубка толкнула хилую дверь, и несмазанные петли противно заскрипели. Ей, в конце концов, тут сидеть до особого распоряжения. Или до апелляции. Или пока у Прави совесть не проснется. Нужно поесть и понять, как тут вообще жить.
Шагнув из комнаты, девчонка вдохнула, забыв выдохнуть — в коридоре было темно, как в землянке. Не понять, широкий или узкий, просторный или захламленный, прямой или косой. Пахло сыростью и чем-то неизвестным, тошнотворно-дурманным. Кажется, рядом что-то блестело и звенело, где-то шуршало и царапало, на голову сыпалось, под ногами бегало. Идиотка, почему кинжал не взяла? Ах, да, какой кинжал… Огняна закрыла за собой двери, шагнула. Оружие в ряд запретов не входило, стало быть, можно и приобрести себе. Или нельзя, но никому просто в голову не приходило в опале заводить себе клинок. А ей вот пришло, и она себе обязательно добудет что-нибудь удобное.