И она действительно развернулась и пошла вверх по ступенькам, сцепив зубы, чтобы не взвыть волколаком, и широко открыв глаза, чтобы не потекли слезы.
Елисей в очередной раз в своей жизни понял, что спорить с Огняной бесполезно. Он может встать перед ней на колени — проку не будет. Как-то уже пробовал. Были ещё, разумеется, доводы разума, и он обязательно все их ей приведет, все расскажет и объяснит, когда они будут в безопасности. А теперь она не оставляет ему выхода. Впрочем, так даже лучше, правдоподобнее выйдет. Мало того — правильнее. Елисей догнал Огняну одним прыжком, ухватил за плечо и без проблем нашел три точки на затылке. Едва успевшая возмутиться Решетовская повисла у него на руках.
Зоряна медленно брела в каземат и думала исключительно хорошо о службах, отключивших электричество по району. В конце концов, неожиданный выходной всегда кстати. Начальство единственного в городе, чудом живого интернет-кафе, где ведьма работала последний год, злобно рявкнуло что-то про провайдеров, жесткие диски, перегоревшие аккумуляторы и немедленно выгнало Зорю домой, ехидно сообщив, что этот день оплачиваться не будет. А ну и ладно. И подумаешь. Коммуналку в этом месяце героически оплатила Решетовская, им с Ясей хватило на платеж, и можно было расслабиться. Вообще, наличие у Огняны денег, и явно немаленькой суммы, здорово облегчило жизнь всем троим. Душегубка регулярно покупала продукты, теперь ещё и жилье оплатила — красота. Можно купить себе помаду. Да не в переходе метро, в магазине! И спокойно уйти из кафе домой посредине дня.
Работа Лешак волновала мало, да и плата за день была смехотворная. А отсутствие интернета огорчало — ни книжечку почитать, ни очередную курсовую накропать, ни кино посмотреть. За два года у ненашей Лешак приобщилась ко многим техническим прелестям жизни — интернет, кофемашина, мясорубка. Вот мультики — тоже очень полезная вещь, они с Ясной смотрят и хохочут.
Ведьма толкнула дверь подъезда, с тоской глянула на потухшие кнопки лифта (это девчонки пешком пусть бегают, им по возрасту положено, а вот Зоря вполне себе уважала двигающиеся коробчонки), и поползла ногами на шестой этаж. На лестничной клетке между третьим и четвертым этажом ведьма остановилась, недоуменно моргнув. На полу под разбитым окном валялась куртка Решетовской. Светло-голубая, с черными полосами и муми-троллем, наклеенным на карман. Два дня назад самая младшая даянкина дочка получила здоровенную пачку каких-то хитрых, очень цепких наклеек и полчаса свободного времени. И то, и другое колобок Аминат использовала на удивление продуктивно. Зоря, отдирая от своего нового плаща неровно прилепленных странных уродцев, очень ласково попросила Даяну никогда не дарить доченьке лобзик. И краски. И клей. И молоток. И вообще ничего, кроме еды. Спокойнее будет. И если еду, то которая ничего не пачкает! Ясна же забрала у подруги плащ и ушла поливать многообразие детского творчества водой да отскабливать ножиком. Решетовская глянула на свою, между прочим, новую куртку и отмахнулась — да подумаешь, какой-то белобрысый со странной мордой и животом навыкате. Один всего, не десять, как у Лешак. Есть не просит, много места не занимает, пусть торчит на кармане. Сам отвалится когда-нибудь. Тратить силы на его отдирание ей было лень. Все равно куртка Огняне ни капельки не нравилась, да в предыдущей кожанке было временами слишком уж холодно. А заболеть Огняна теперь боялась до чертей, и потому купила эту уродицу.
Старшая ведьма аккуратно двумя пальцами, подняла куртку. Осмотрела с мясом выдранный кусок подкладки, рукав, по которому, похоже, от души полоснули чем-то, ножом, что ли; светло-серый воротник, измазанный чем-то, очень похожим на кровь. Пятно такого же оттенка красовалось на стене, аккурат над курткой. Казалось, ладонью размазали. Или не ладонью, может головой чьей-то. Тут же валялась разбитая бутылка. Правда, она могла тут и раньше быть, кто ж ведает! Вон окно тоже разбито, так в нем полно дырок, поди пойми которая из них новая, и есть ли вообще!
Чертыхнувшись, Лешак нащупала на куртке молнию и сунула руку в карман с муми-троллем. Выудила ключи — один магнитный, два от замков. Входная дверь и дверь в комнату. Ключи на брелоке — кубик с разноцветными гранями, а на синей — три царапины. Этот брелок у Зори валялся, она на него душегубице ключи сама крепила, чтоб не потерялись.
Зоряна огляделась, не выпуская из рук куртку. К горлу подступал липкий ком. Под подоконником на полу что-то серело знакомое, очень знакомое. Ведьма потянула руку, подняла и, глядя на серебряно-кружевной гребень с тонкими зубчиками, выматерилась так, как научили ее бражники в первом каземате. Чтоб десять слов — с чувством, без повтора и без запинки. Гребень точно Огнянын. Она с ним чуть ли не спала, под подушкой хранила, вечно ладонями оглаживала. Волосы закалывала только дома, улицу не выносила. Просто так душегубица его ни в жизнь бы не бросила в грязном подъезде. Куртку, ключи — могла. Мало ли, дралась, ранило кого, убежала. А гребень этот у нее бы только с руками вырвали.